Пока официантка, которая сквозь дымную пелену этого плавильного котла принесла двум мужчинам баллончики с успокоительным газом, не оказалась прямо над посетителями, она даже не напоминала человека из-за геометрических имплантатов под кожей, превративших ее лицо в многогранный драгоценный камень из живой плоти. Только глаза сохранили некоторую природную симметрию. Ну что ж, дайте время.

Без сомнения, женщину не впечатлила одутловатая, изнуренная, несвежая красота Йолка, поскольку шрамы на его лице появились естественным путем, а не были созданы избирательной художественной деформацией. Йолк состоял в профсоюзе и большую часть ран – и физических, и иных – получил во время беспорядков, которые переросли в Профсоюзную Войну. Он сражался на стороне рабочих, его наградили как героя. Его вербовка и обучение на детектива для ТОП – Трудовой Организации Пакстона – были данью уважения. Но это случилось двадцать лет назад. Йолк больше не был тем вспыльчивым и вдохновенно-злым молодым человеком. Он стал просто злым… и при этом очень усталым. Двадцать лет в Панктауне могли подорвать энтузиазм самого упорного гуманиста, но Йолк никогда не был святым, а был всего лишь простым рабочим с естественным чувством справедливости. С другой стороны, возможно, не таким уж и простым… настолько же простым, насколько его чувство справедливости было естественным.

Его соседом за столиком был Скурф, информатор синдиката. Помимо прочего, Йолк был опустошен еще и потому, что долгие годы пытался держать синдикат подальше от ТОП, насколько это удавалось. Из-за чего нажил в профсоюзе множество врагов и лишился шансов на дальнейший карьерный рост. Йолку был нужен не синдикат, а те функции, которые выполнял для него Скурф, и даже при этом он не испытывал большой любви к этому типу.

Йолк брызнул крошечную струйку газа себе в горло, тихо кашлянул и пробормотал:

– Продолжай.

– Продолжай, – передразнил его Скурф. – Ладно, дело в том, что… Я слышал, странные дела творятся в «Мангаудис Кристаленс», что на Промышленной площади. Бывал там когда-нибудь?

– Шесть лет назад, угроза опасного материала для сотрудников. Мы вызвали работников здравоохранения, они наложили штраф. Стандартное дерьмо. Продолжай.

– Ну, никто ничего определенного не говорит, но мои уши подсказывают, что сотрудники на самом деле не управляют процессами. Думаю, сейчас это завод-самотык.

Йолк кивнул, такое явление становилось все более частым. Со времен Профсоюзной Войны управляемые Землей колонии на Оазисе были обязаны соблюдать требование, чтобы на каждом заводе и фабрике, на каждом производстве роботы и полностью автоматизированные системы не превышали число «синих воротничков», за исключением случаев, когда условия становились слишком опасными.

Что ж, производители нашли множество способов обойти такого рода предписания. Они следили за тем, чтобы иногда условия были даже слишком опасными. Но чаще два или три процесса представляли инспекторам профсоюза как один. Кроме того, порой создавалась видимость, будто сотрудники управляют оборудованием, а на самом деле те работали на станках-обманках – или, по крайней мере, на муляжах элементов управления реальных машин, – которые абсолютно ничего не делали… Некоторые работники знали об этом, другие трудились в неведении. На некоторых заводах Йолк даже видел сотрудников, которые играли в карты, дремали, смотрели ВТ – по сути, не делали ничего, кроме как создавали для компании органическую квоту. Причина заключалась в том, что заводам часто было выгоднее платить живым работникам, чтобы они делали немного или вообще ничего, и сохранять автоматизацию процессов.

Привлечь к ответственности или оштрафовать при таких обстоятельствах было сложно с этической точки зрения, но если удавалось доказать обман, то многие из таких уловок можно было расценить как нарушение требований профсоюза.