– Кстати, о яйцах, – сказала Александра, – вот и Айн.

Айн расплывалась в улыбке, у нее был остекленевший взгляд, какой бывает у некоторых женщин сразу после секса. Вопросы пока не прозвучали – хотели сначала сами все увидеть. Хотя об исходе они уже могли догадаться, была одна деталь, которая заставляла напрячься.

Канал «Злые люди» сменили кадры с места событий, снятые специальными очками ночного видения, которые Айн надела этим вечером. Улица с мокрым от дождя тротуаром, поблескивающая грязно-белая плитка на стенах. Парившая камера свернула в переулок, девушки услышали хруст битого стекла и мусора под каблуками. Эта аллея не приносила плодов. Камера поплыла дальше по другому ответвлению, окутанная густым паром, с шипением вырывавшимся из вентиляционных отверстий. Что-то маленькое и черное, вздрогнув, спрыгнуло с неисправного утилизатора мусора.

– Черт! – услышали все хриплый голос Айн и рассмеялись.

– Испугалась? – ухмыльнулась Гейл.

– Ну, меня могли ограбить, понимаешь? Это не совсем тот район, в котором я обычно бываю.

– Хотелось бы на это надеяться.

Они затихли, теперь уже с большим благоговением, поскольку стало очевидно, что камера наводится на более крупную темную фигуру, слишком оцепенелую, чтобы испугаться, практически неподвижную. Глядя на видтанк, который, казалось, наполнял пар, девушки ощутили, будто сами стоят над привалившимся к стене переулка мужчиной. И до этого момента запись могла принадлежать любой из них. Айн была последней из претенденток. Из нее получилась хорошая «послушница», как они это называли… но теперь у нее появился шанс по-настоящему войти в сестринство. В Пакстонском университете они были элитой, таинственными и вызывающими зависть «Сестрами немилосердия».

Да, это был избранник Айн. Пускающий слюни кусок отбросов всхлипывал, и плевался, и в конце концов ухмыльнулся с невероятным удовольствием, которое почти прорвалось сквозь то ли наркотический, то ли пьяный дурман, когда Айн расстегнула и спустила его грязные штаны, а затем склонилась над ним. И камера вместе с ней. Картинка заполнила видтанк. Деревья из волос на ногах.

Сестры закричали и зааплодировали.

– Ни секунды колебаний! – вскрикнула от восторга Александра.

– У тебя получилось, – кивнула Гейл. – Самое то, девчонка.

– Ты прекрасна, – бормотал пьяный в переулке. – Ты прекрасна…

А потом он закричал.

Изображение в камере раскачивалось из стороны в сторону. Они услышали, как Айн мычала. Мужчина продолжал кричать. Теперь стало слышно, как Айн тяжело дышала, ее голос стал более четким, а рот – чистым.

– Он держал меня за волосы, – объяснила она.

Однако камера снова приблизилась. Яростно закачалась из стороны в сторону. Девушки увидели кровь, услышали стоны Айн.

– Боже, – сказала Гейл, – я не могу поверить, что ты действительно так далеко зашла и сделала все вот так.

– Действительно, – сказала Шивка.

Теперь девушки не кричали и не хлопали, просто наблюдали с ошеломленным, почти благоговейным трепетом. Все они пользовались ножами, скальпелями или секаторами. Айн сказала, что пустит в ход зубы. Девушки решили, что это нереально, а их лидер, Гейл, велела ей принести нож, зная, что даже она сама зубами не справилась бы.

«Ты не сможешь через это пройти», – предупредила она Айн тогда.

– В тебе действительно что-то есть, детка, – сказала она теперь, когда все было кончено.

Свет включили, и сестры наконец зааплодировали – хотя не очень бурно. Айн вручила Гейл бутылку с призом, который раздобыла в ходе своей миссии. Посвящение завершилось.

Остальные собрались вокруг, и Гейл поставила на левой стороне груди Айн клеймо Сестер немилосердия, а затем девушки начали праздновать.