А еще она подумала, сколько же ранних шедевров Тила успела увидеть, прежде чем встретила его… и не подозревала, глядя на них, или прислоняясь к ним спиной, чтобы выкурить сигарету, или забиваясь под них, чтобы поспать в переулках холодными ночами, что когда-нибудь их с Тилом судьбы сойдутся. Не подозревала, что станет его партнершей в самых разных смыслах.

Она наблюдала, как в переулок въехал потрепанный робот-уборщик на воздушной подушке. Как обычно, незадачливый агрегат был полностью покрыт рисунками. Не такими художественными, как у Тила. От ненасытного скрежета и грохота, с которым робот вгрызался в кучи отходов, у Нимбус сжались челюсти. При его приближении сплющенная картонная коробка перевернулась, и двое бледных юношей бросились бежать по переулку, чтобы не оказаться раздавленными мусорщиком. Бледные насекомые из-под перевернутого камня. Тень пробежала по сердцу Нимбус.

Шипение воздуха с сердитым пневматическим ударом заставило ее испуганно оглянуться. Неужели здесь тоже автоуборщик? Ее тело напряглось, готовясь кинуться прочь. Старые инстинкты умирают с трудом.

Тил сидел за своим рабочим столом, который тянулся вдоль высокой кирпичной стены, выкрашенной им в глянцево-розовый. На него дул маленький переносной обогреватель; мансарда была большой и отапливалась неравномерно. У его локтя стояла кружка с кофе. Это была самая домашняя картина, какую видела Нимбус. Тил боролся с шипящей змеей воздуховода, подсоединенного к компрессору, который он где-то раздобыл, его лоб напряженно морщился. Нимбус улыбнулась этой картине, и по всему ее телу медленно разлилось тепло, рассеивая холодную тень, словно выглянувший из-за облака луч солнца.

Она подошла к Тилу в одних носках и обняла его сзади. Он чуть раздраженно хмыкнул и заерзал, по-прежнему пытаясь умерить поток воздуха в шланге, поэтому Нимбус, дразня его еще сильнее, наклонилась и уткнулась носом ему в ухо, ее волосы упали ему на лицо. Он мог огрызнуться, но сумел установить нужный уровень воздуха и со вздохом оторвался от работы, спиной прижавшись к груди Нимбус. Затем завел руки за спину, чтобы погладить ее плечи.

– Еще кофе? – промурлыкала она, прикусив зубами мочку его уха.

– Нужно приберечь на завтра. Это все, что у нас осталось.

– Я могу купить немного. Маленькую упаковку.

– У нас не хватит денег.

– Нет?

– Нет. Подожди, пока Вилли мне заплатит.

– Лучше бы он тебе заплатил. Ведь знает, как тебе это нужно.

Вилли был старым другом, у которого имелась собственная скромная типография. Тил делал для него иллюстрации, разрабатывал логотипы для визитных карточек и фирменных бланков клиентов. Сейчас это был практически весь доход Тила. Ему повезло, что домом владел его дядя.

Нимбус обошла вокруг стола и села Тилу на колени. Тот устало улыбнулся, погладил ее бедро сквозь мягкую ткань застиранных треников. Они оба еще не переодели теплые спортивные костюмы, в которых спали, и не приняли утренний душ. Жесткая щетина и растрепанные короткие волосы Тила казались Нимбус такими привлекательными, будто он был заспанным маленьким мальчиком. Временами она испытывала к нему почти материнское чувство. Даже спустя год все это было для нее таким странным, таким чуждым. Но таким согревающим.

Рука Тила скользнула под ее толстовку сзади и заскользила вверх-вниз по гладкой упругой коже. Нимбус почувствовала, как он твердеет у нее под ягодицами. Улыбнулась ему, слезла с его коленей, взяла за руку.

Кровать стояла рядом с раскаленным оранжевым обогревателем в углу высокой мансарды.