Остальные собрались вокруг, и Гейл поставила на левой стороне груди Айн клеймо Сестер немилосердия, а затем девушки начали праздновать. Благоговейный трепет немного ослаб, новую сестру обнимали и гладили по спине. Опьяненная триумфом, та предложила:

– Почему бы не положить его в блендер и не смешать с нашими напитками? Получился бы славный ритуальный штрих!

– Боже, Айн, ты уже инициирована – успокойся! – ответила ей Гейл, смеясь от изумления.

Во время праздника Айн прокрутила запись еще раз, останавливала ее на некоторых кадрах, а выпив еще немного, прокрутила видео в обратную сторону. Отведя Александру в сторону, Шивка прокомментировала:

– Когда-нибудь Айн станет владелицей корпорации, как думаешь?

* * *

Он был еще и мутантом, а не только пьяным безработным куском живого мусора. Водянисто-голубые глаза размером со сжатый кулак, пряди седых волос. Гнусный запах дерьма, мочи и выпивки. Айн возвышалась над ним, пока он, моргая, смотрел на нее своими бессмысленными глазами.

Она была прекрасна, как и говорил первый бро-

дяга. Светлые волосы уложены в прическу помпадур, кожа вокруг глаз, губ и всего лица сексуально припухшая. Модная бледность, губы ярко-красные, зеленый шелковый юбочный костюм и пистолет в сумочке на случай, если ей вдруг помешают.

Мутант определенно не был привлекательным. И у него не было работы. Человек без работы. Без карьеры. Без стремлений. Он не заслуживал того маленького кусочка плоти, который позволял ему называться мужчиной наряду с теми мужчинами, которых Айн желала видеть на канале «Злые люди».

Она достала из своей сумочки очки.

– Ты кто-то вроде социального работника? – спросил мусор у ее ног, так удачно сочетавшийся с разложением и руинами вокруг себя, и уставился на Айн рыбьим взглядом.

Тупой урод. Что он знал о социуме или о работе? Специально отупляет себя, чтобы избегать и того, и другого. Что ж, скоро она прорвется сквозь этот туман…

Кровь брызнула внутри видтанка, превратившегося в аквариум боли.

Гейл открыла рот, чтобы что-то сказать. Это было еженедельное собрание сестер, ровно через неделю после церемонии посвящения Айн. И та принесла запись для просмотра. Когда все закончилось, Гейл почувствовала необходимость что-то сказать, о чем-то спросить, но не успела ничего сделать, как начался новый эпизод…

На видтанке появился тучный чернокожий мужчина. Айн повернулась к остальным девушкам и ухмыльнулась.

– На этот раз я надела красивую плотную шапочку для купания, чтобы защитить свои волосы.

– Айн…

– Смотри.

Этот мужчина боролся. Боль почти привела его в сознание, и он был силен. Изображение с камеры поплыло, девушки услышали, как Айн выругалась, падая, когда мужчина пнул ее ногой. Затем она выпрямилась. Появился пистолет. Прицелился. Беззвучно выстрелил, дважды. Мужчина забился в конвульсиях.

Камера опустилась ниже, возобновилась съемка крупным планом.

Когда все закончилось, Гейл уже ждала третьего эпизода. Но его не было.

– Айн, – сказала она, всплеснув руками, – что это было за дерьмо? Мы ведь уже посвятили тебя, так?

Айн неловко улыбнулась, перевела взгляд с Гейл на остальных четверых девушек и обратно.

– Это было для нашего развлечения, в основном… Тебе не кажется, что это производит впечатление? Такое хорошее, основательное, вдохновляющее развлечение, вроде «Злых людей», верно? В чем дело?

– Айн, это разовый символический ритуал, а не хобби, ясно? Мы – Сестры, самое важное женское сообщество, которое когда-либо знал университет, а не клуб вампиров.

Рот Айн слегка приоткрылся. Она выдержала пристальный взгляд Гейл, но не смогла заставить себя снова посмотреть на остальных.