– Я не вампир, Гейл.

– Ну, это новое развлечение для тебя или что? Ты устроилась наемной убийцей в триаду Ын Ютсана и забыла нам сказать?

– Я думала, тебя восхищало то, что я сделала!

– Меня и восхищало… Восхищало, но… Мне это никогда по-настоящему не нравилось. Я… – Гейл выпрямилась, слегка вздернула подбородок. – Я не уверена, что у нас с тобой одинаковые мотивы.

– О чем ты говоришь, Гейл? Я хочу того же, чего и вы все, – быть злой!

– Айн… почему бы тебе не выйти на несколько минут в другую комнату? Пожалуйста.

– Зачем?

– Чтобы мы, остальные, могли поговорить.

– Поговорить? О чем?

– О голосовании.

– А. Понимаю. Я так и подумала, что ты это имеешь в виду.

– Пожалуйста, выйди в другую комнату, Айн. Хорошо?

– А. Хорошо. Прекрасно.

С невозмутимым спокойствием, но с лицом по-прежнему покрытым пятнами, Айн вынула свой видеодиск, положила его в карман, а затем вышла из комнаты, цокая высокими черными каблуками.

Когда дверь за Айн закрылась, Шивка покачала головой.

– Она слишком гипердраматичная, слишком незрелая.

– Она просто пытается превзойти всех нас, – сказала Александра.

– Она уходит. Мне жаль, – произнесла Гейл. – У нее, в некотором смысле, хватит яиц на десятерых злых мужчин… но ей действительно нужно сфокусировать свою энергию. Очень незрелая.

– Мы можем позволить ей попробовать еще раз в следующем году, – предложила Александра. – Возможно, она не будет так усердствовать после того, как усвоит урок.

– Нужно иметь хоть немного класса и достоинства. – Гейл направилась к двери, чтобы позвать Айн обратно. Но сначала она обратилась к оставшимся четверым. – Значит, мы все проголосовали?

Никто не пошел против этого решения. Гейл приоткрыл дверь.

– Айн, не могла бы ты вернуться, пожалуйста?

Та вошла. Ее шелковый изумрудно-зеленый жакет и юбка блестели, помпадур на голове был неподвижен, как скульптурный элемент, восстановленный после выдергивания волос и прикрытый защитной шапочкой. Размазанная помада смыта, губы снова очерчены с бритвенной четкостью, как у гейши. Айн выглядела так, словно уверенно входила в зал заседаний совета директоров, возглавляя некую новую, довольно прожорливую корпорацию. Она – лидер, она здесь для того, чтобы обращаться к ним, решать их судьбы. В конце концов, разве ее сестры не оказались маленькими скользкими червячками, которых, как сами утверждали, ненавидят?

– Айн, – сказала Гейл.

– Да? – ответила та, а затем выстрелила Гейл в лицо из пистолета, который достала из своей сумочки. Патроны, частью потраченные на историю с тучным мужчиной, закончились прежде, чем Айн добралась до Александры, так что пришлось преследовать ту с ножом, который дала Гейл. Удалось сработать довольно быстро, хотя ее снова дернули за волосы.

Перед уходом Айн подожгла комнату. Черви, думала она, быстро шагая по улице к подземке, осмеливались называть себя Сестрами немилосердия… а потом попытались отвергнуть ее? Александра рыдала и умоляла о пощаде. Это было бы смешно, если бы не было так жалко.

Нет, больше никаких червей среди Сестер, она позаботится об этом, думала Айн, садясь в поезд, который доставит ее в богатый, хорошо охраняемый полицией район Панктауна, где жила ее семья.

Нет, отныне она проследит за тем, чтобы все новые посвященные действительно проявляли себя.

Сердце за сердце

Нимбус посмотрела из окна на переулок, а именно – на стену стоявшего напротив здания.