Что удерживало их на расстоянии? Конечно, тут царила жуткая, тревожащая тишина. Но жители Панктауна не отличались кротостью. В этом городе каждый был готов пустить в дело зубы и когти – неважно, носил он грязные лохмотья или костюм-тройку. Что могло так встревожить банду, пожелавшую заполучить просторный притон, или компанию разъяренных мутантов, раз здание оставили нетронутым, необитаемым? Не произошла ли, в самом деле, какая-нибудь опасная утечка, о которой Титус пребывал в блаженном, а возможно, и смертельном неведении? Или здание было просто настолько искусно замаскировано, что о его существовании просто не подозревали?

Он уже добрался до четвертого этажа и остановился на мостике, перекинутом через холл, чтобы с такой высоты заглянуть вниз, в кирпичную пропасть. По тихому стуку в выходившие на улицу окна и тому, что свет стал еще более серым, он понял, что начался дождь.

Погодите. Титус оперся на перила и вытянул шею, чтобы рассмотреть мостики на уровнях ниже. Он оставил пустой стаканчик из-под кофе на первом пешеходном мостике. Но теперь там ничего не было.

Значит, он тут не один. Титус вновь ощутил тяжесть прижатого к ребрам пистолета. Кто же там был? Какой-нибудь сморщенный человечек-тролль? Какой-нибудь демон с пылающим яростью лицом?

Он продолжил идти по мосту и изучать окружающее, решив быстренько осмотреть последний этаж, прежде чем отправиться с докладом. Титус сдвинул очки на переносицу. Они фиксировали все увиденное и услышанное, чтобы у него была запись исследований, которую можно было бы представить вместе с отчетом.

Наконец он вошел в еще одно просторное, но довольно низкое помещение, заполненное циклопическими механизмами. По стенам и потолку, уходя во мрак, змеились пучки кабелей, будто корни или одичавшие виноградные лозы. Стояла замогильная тишина. Однако все же слышалось слабое тиканье. Различив его, Титус затаил дыхание и подумал, что это, возможно, стук дождевых капель по окну. Но окон он не видел. Насекомое ползет по полу? Когда Титус повернул голову в поисках источника звука, его взгляд упал на одну из машин. Он направил на нее фонарь и двинулся вперед. Добравшись до цели, Титус выключил фонарик, поскольку из маленькой узкой щели машины исходил едва уловимый свет, бледное свечение из самой глубины. Титус прильнул глазом к отверстию.

Одинокая стеклянная вакуумная трубка неизвестного типа излучала мягкое зеленое свечение светлячка. А единственный крошечный поршень, двигаясь вверх-вниз, создавал похожий на стрекот сверчка звук, который Титус услышал. Вот и все. Это было похоже на последний тлеющий уголек на пепелище… на предсмертные удары сердца динозавра.

Что-то еще привлекло внимание Титуса, когда он выпрямился. Луч его фонаря отразился от задней стены. Пробираясь к ней через оборудование, инспектор определил, что та сделана из стекла, окрашенного в темно-желтый цвет. Будто из янтаря.

Стена казалась очень толстой и была покрыта пылью; Титус протер ее рукавом пальто, затем прижал к поверхности фонарь и очки, жалея, что не захватил с собой другие, помощнее, в которых можно видеть в темноте. Там за мутной стеной, что, другой зал?

Внезапно Титус погасил фонарь и отпрянул. В тот миг, когда его луч коснулся ножек узкой койки, словно предназначенной для заключенного и придвинутой к дальней стене маленькой комнаты, внутри нее начал разгораться тусклый свет. Он продолжал расти, отбрасывая желтый свет на незваного гостя и окружавшие его механизмы. Титус сделал еще несколько шагов назад.

И вот фигура, которая, наверное, все это время находилась в камере, поднялась с кровати и подошла к стеклу.