Еще в «Джей Джей Редхуке» он спросил у мужчины за стойкой, который его обслуживал, что тот знает об этом здании.

– Раньше там был завод керамики, кажется, я как-то слышал, как кто-то об этом рассказывал. Если тот, о ком я думаю, то сейчас он не работает. Один из наших парней, которые водоросли собирают, раз днем зашел туда со своими приятелями, а потом рассказал мне, как они столкнулись там с мутантом. А может, каким-то инопланетянином, кто знает? Говорили, эта штука походила на помесь дьявола и ночной кошмар, и она выгнала их оттуда ко всем чертям.

– Я слышал об этом месте, – заговорил другой продавец за стойкой. – Думаю, там производили химикаты. И там живет старик, совсем один. Наверное, он надел маску, или использовал голографический проектор, или что-то в этом роде, чтобы выгнать этих придурков. Если туда завалился этот баран Брэндон со своими дружками, я бы и сам их прогнал.

Вот почему, стоя в дверном проеме, Титус не знал, высматривать ли ему пожилого бездомного или какого-то опасного мутанта или инопланетянина. «А возможно, – подумал он, стараясь себя развеселить, – это окажется пожилой инопланетный мутант». Более чем вероятно – и логика подсказывала, что это так, – в здании обитало множество заблудших душ. Что ж, он сталкивался с такими и раньше. Ему уже приходилось вести себя грубо. Титус включил фонарь и шагнул внутрь.

Это было что-то вроде открытого холла или внутреннего двора, который уходил вверх в центре здания. Высокий свод, почти потерявшийся во мраке, оказался внутренней стороной того самого купола, который Титус видел снаружи. Стены холла тоже были кирпичными, из них выглядывали арочные окна. Металлические пешеходные мостики с сетчатыми защитными перилами пересекали вертикальный туннель, соединяя одну сторону с другой на четырех уровнях, но ни лестниц, ни лифтов не было видно. Титус пересек нижний этаж и подошел к металлической двери. Его темное отражение в узком стекле снова выглядело так, словно с другой стороны за ним кто-то подглядывал, пока Титус не посветил на стекло фонариком и не прогнал собственный призрак.

Надежда оправдалась, за дверью оказалась лестница, и он начал подниматься. Если бы не фонарик, в этом замкнутом пространстве царила бы кромешная тьма, и Титус обрадовался, добравшись до первой лестничной площадки, поскольку она выходила в холл с его тусклыми пятнами солнечного света. Он ступил на первый из металлических мостиков и остановился посередине, чтобы допить кофе. Вместо того чтобы унести пустой стаканчик с собой, Титус учтиво поставил его на край мостика, а затем продолжил путь. Перед ним открылась еще одна дверь. Он вошел в длинный кирпичный коридор со сводчатым потолком и дверью лифта на расстоянии вытянутой руки. Хотя тот мог по-прежнему работать на долговечном аварийном генераторе, Титус не стал рисковать и пошел вперед по напоминавшему туннель коридору, позволяя лучу фонаря и собственному капризу руководить собой.

Одна из дверей, через которую он заглянул, привела Титуса в большой зал, заполненный огромными темными корпусами сложных машин. Даже приблизившись к одной из этих внушительных громад – осторожно, словно опасаясь, что та внезапно со скрежетом и лязгом оживет, – Титус не рискнул бы определить их изначальную функцию. Проведя лучом по кирпичным стенам, обнаружил несколько каких-то графиков, схемотехнических указаний, но никаких надписей, которые могли бы указать на происхождение последних владельцев здания.

Проходя по второму этажу, а затем и по третьему, Титус был поражен относительной чистотой завода. Здесь не было следов ни опустошающих пожаров, ни разлива химикалий, которые потребовали бы эвакуации (хотя физическое бедствие редко становилось причиной гибели заводов, экономические невзгоды страшнее стихийных катастроф).