– Что? Ты всего лишь машина, инструмент! Не надо, не надо переделывать мою работу или, клянусь, я прикажу бросить тебя в утилизатор мусора! Понял меня?

– Что ж, если вы настаиваете, Мэнни. Я всего лишь пытался помочь.

– Заткнись, – прорычал Глинт. – Выбрось это дерьмо, снова возьмись за мой эскиз и никогда больше не вмешивайся в мои цветовые раскладки! – С этими словами он ринулся в сторону кабинетов… но притормозил, чтобы рявкнуть: – И не называй меня Мэнни! Для тебя я мистер Глинт!

Чуть больше получаса спустя Бадди снова вызвал Глинта. Глинт сохранился в программе, в которой работал, и пошагал в цех, полный решимости не мириться с неподчинением со стороны нового «оборудования».

Он чуть не встал как вкопанный, увидев рядом с Бадди Майю Гендрон – ту самую Майю Гендрон, главного арт-директора штаб-квартиры корпорации на Земле.

– Привет, Иммануил, – сказала Майя, изучая два образца приглашений на бар-мицву. – Бадди только что показал мне твое приглашение. Отличная работа. – Глинт придвинулся ближе. Он понял, что Майя сравнивала две разные карточки – его вариант и вариант Бадди. Главный арт-директор продолжала: – Однако должна сказать, что предпочитаю первую цветовую гамму. Сине-зеленый гораздо красивее, а разнообразие детей – приятный штрих.

Глинт не мог поверить ушам. Он впился взглядом в робота, но выражение лица у того было непроницаемым. Глинт почувствовал, как к его собственному лицу приливает кровь.

– Бадди, я ведь приказал тебе выбросить ту первую партию?

– О чем ты говоришь, Иммануил? – произнесла Майя. – Я только что сказала тебе, что предпочитаю…

– Но, Майя! Я дал этому… этому наглому куску хлама конкретные инструкции…

– Мне действительно неприятно жаловаться, мисс Гендрон, – вмешался Бадди своим успокаивающим голосом, – но мистер Глинт был очень груб со мной, в то время как я лишь пытаюсь предложить нашим клиентам наилучший продукт из возможных.

– Хватит! – рявкнул Глинт на устройство. – Заткнись, заткнись!

– Мистер Глинт! – Майя фыркнула.

И вдруг Глинт услышал свой собственный голос… но звучал тот не из его собственного рта. Глинт догадался, что это запись его недавних слов, которую робот каким-то образом сделал, а теперь воспроизводил:

– Майя Гендрон, глава корпорации. Она тоже приехала на этой неделе… дышит мне в затылок. Она тиранка. Уродливая мелкая троллиха-тиранка, которой не помешало бы общество мужчины.

Когда запись закончилась, Бадди добавил:

– Как видите, Майя, работать с мистером Глинтом может быть очень неприятно.

Голова Майи повернулась на шее так плавно, будто главный арт-директор сама была роботом, и взглянула в лицо Глинту.

– Теперь я это вижу, Бадди, – ледяным тоном произнесла она. – Очень ясно вижу.

Иммануил Глинт не мог найти слов. Их украл Бадди. Вместе c его работой, разумеется.

Чертог небытия

Титус остановился пообедать в «Крабовой хижине Джей Джей Редхука». Извивающиеся массы этих «крабов» – на самом деле они больше походили на кузенов чешуйницы размером с лобстеров и с фарфорово-белыми панцирями – ожидали снаружи хижины, полупогруженные в воду в своих сетчатых корзинах. Их водоем представлял собой большой охладительный резервуар, который раньше использовал уже закрытый литейный завод «Пластек». Теперь темные глубины называли домом именно белые крабы, выведенные мистером Редхуком, который помимо них выращивал в бассейне что-то вроде вьющихся водорослей. Приготовленные они напоминали лапшу с солоноватым вкусом.