Наконец Титус внимательно изучил самые первые обзорные снимки города чум, позже поглощенного Панктауном, сделанные во время самых ранних колонизаторов. И здание там, как будто, тоже присутствовало, а возможно, и нет. Оно выглядело знакомо, но иначе. Когда Титус снова просмотрел фотографии, ему показалось, что за прошедшие годы дом неуловимо или даже кардинально менялся. Разные владельцы переделывали его под свои нужды, или это все-таки череда разных зданий, построенных на одном и том же месте?

На самом раннем снимке из этой то ли фабрики, то ли завода торчали с полдюжины огромных кирпичных дымоходов. Возможно, именно густой дым придал строению неясный, размытый вид, будто его сфотографировали на стремительном вираже.

Однако теперь оно было перед глазами, и хотя Титус видел цель своих поисков лишь сверху на экране компьютера, и за десятилетия она претерпела изменения, теперь он узнал ее мгновенно. Строение возвышалось над отдаленными ангарами и генераторными подстанциями литейного завода, на стене мозаика из красного кирпича, которая в затуманенном воздухе казалась влажной. Окон, по крайней мере, с этой стороны, оказалось мало; одни были закрыты, другие – просто темны. Однако Титус отметил, что разбитого – ни одного; наверное их сделали из прозрачной керамики, иначе невозможно представить, как соседи не оставили от них одни осколки. Несколько дымоходов все еще сохранилось, хотя выглядели они менее величественно, чем башни прошлого. Сохранился и покрытый прожилками ржавчины металлический купол над одной из секций – там могли хранить газ или какую-то жидкость, а может, сделали его просто для красоты. Или там по-прежнему что-то хранится? Может, это действующее здание? С чего он решил, будто оно заброшенно? Ну, разумеется, большинство заводов в этом секторе последние двадцать лет только и делали, что закрывались. А подойдя ближе, Титус не заметил ничего, что противоречило бы первому впечатлению. Здание больше всего напоминало корабль-призрак – пусть и прекрасно сохранившийся, – который внезапно и необъяснимо всплыл со дна моря. Затонувший корабль с давно стертым названием.

Обходя его по кругу на почтительном расстоянии, Титус искал способ проникнуть внутрь, если это вообще сегодня возможно. Одна боковая металлическая дверь была плотно закрыта. Пара помятых и облупившихся ворот погрузочного дока также. Титус отметил, что на них по трафарету нанесен белый символ – то ли логотип компании, то ли иероглиф на незнакомом ему языке. На противоположной стороне здания обнаружилась еще одна дверь, без особого оптимизма Титус положил руку на ее щеколду. Та небрежно щелкнула. Дверь была не заперта.

Титус заколебался. В грязном стекле увидел отражение своего собственного лица. Привлекательный темнокожий мужчина сорока одного года, с блестящей, глубокого каштанового оттенка и все еще гладкой кожей. Белки цвета мягкой слоновой кости за стеклами очков напоминали о клавишах старого пианино. Титусу показалось, что выражение у него грустное. Отражение терпеливо смотрело на него, будто за дверью стоял другой человек и ждал, когда его выпустят.

Титус не знал, вторгается ли на чужую территорию, но если бы его поймали, мог искренне заявить о своем невежестве. Он ведь пришел, чтобы осмотреться? Да и прежде заходил во множество заброшенных зданий. Титус потянул дверь на себя, и та открылась, даже не скрипнув.

Но он снова замялся на пороге. Внутри было сумрачно, хотя серый свет проникал через незакрытые окна. Титус достал из кармана брюк фонарик и вспомнил о разрешенном пистолете, который носил в наплечной кобуре под пальто.