Это напомнило мне о том, что однажды сказал мне друг, который учился в ПУ на врача (он преуспел, и с тех пор я потерял с ним связь), после своих первых вскрытий человека. Изнутри тело выглядело так… хаотично. Органы не были помечены цветами, аккуратно очерчены и независимы, как на иллюстрациях в учебниках. Все там было таким мягким, таким серым, таким бесформенным на вид. Как застывший суп из протоплазмы. Преподаватели говорили о великолепной человеческой машине, но она не выглядела машиной. «Это не должно работать!» – благоговейно рассмеялся мой друг. Это была просто… мешанина. Хотя мой друг всегда был убежденным атеистом, он сказал мне, что этот опыт действительно заставил его задуматься о Боге. Вероятно, один Бог мог оживить подобную глину.

Интересно, вырос ли этот религиозный трепет с тех пор, как мы разговаривали последний раз? Он все еще удивлялся или стал теперь измученным хирургом, который ясно различает закономерности, структуру, механизм в этом сером хаосе?

Схемы. Структура. Порядок и цель. Но их можно сломать. И это приведет к кровотечению. Я услышал, как хлынула вода.

И пока стоял там, наблюдая за разноцветными огоньками аварийных бригад, мелькавшими между зданиями на другой стороне улицы, почувствовал, как с моего плеча сорвали рюкзак.

Убегавший вор походил на скелет в громоздкой, поношенной черной одежде. Безволосая костлявая голова странного металлического цвета. Выходит, робот? Племена беглых бунтующих роботов жили в заброшенных старых секциях подземки, частично засыпанных страшным землетрясением, которое произошло несколько десятилетий назад, да так и не отремонтированных. Но когда, поднимая фонтаны брызг, я бросился в погоню, вор оглянулся на меня – он принадлежал к неизвестному мне инопланетному виду. У него были огромные черные глаза, покрытые, казалось, серебристой защитной пленкой или перепонкой, а на лице выступал длинный заостренный клюв, вроде птичьего. Кожа отливала серебром, но, как и глаза, казалась черной под верхним слоем – это выглядело странно, будто тело вора было рентгеновским снимком или фотографическим негативом.

– Эй! – крикнул я ему вслед. – Верни рюкзак, ублюдок!

Хорошо, он не знал, что у меня там пистолет. Иначе мог просто перестать убегать, вытащить оружие и пригрозить им мне. Возможно, даже выстрелить. Но это был не единственный опасный предмет в моей сумке.

Компьютер. С «Некрономиконом» внутри…

Птичий тип метнулся в переулок. Пыхтя и замедляясь, я бросился следом. Пробегая мимо какой-то женщины, обрызгал ее водой.

– Сдохни, придурок! – зарычала она на меня.

Сворачивая в переулок, я едва не потерял равновесие. То ли уровень улицы здесь был ниже, то ли вода прибывала (неужели она будет подниматься и подниматься, пока не достигнет потолка, утопив нас всех в трагедии библейских масштабов?). Вода доходила мне почти до колен. Я с трудом пробирался сквозь нее. Массивный, покрытый граффити утилизатор мусора загораживал дальний конец переулка. Машина давно не работала, поэтому была переполнена и стояла невыносимая вонь гниющих отбросов. Посмотрев вниз, я увидел, что в переулке полно разного мусора. К моей ноге прибило мертвую лысую кошку. Хотя она оказалась не до конца мертва – ее задние лапы слабо шевелились, а рот беззвучно открывался и закрывался. Кошка проплыла дальше, белая, с ободранной шкурой, будто эмбрион в околоплодных водах. Жаль, не было пистолета, чтобы добить ее.

Капли разлагающейся еды – возможно, еды – покрывали поверхность воды. Вдоль стен маленькими островками были раскиданы листы картона. Я добрался до утилизатора. За ним на спине лежал мужчина – прямо под водой, с закрытыми глазами, будто прикидывая, как долго сможет задерживать дыхание. Бродяга, утонувший в своих пропитых снах.

В конце переулок разветвлялся на два рукава – левый и правый.