Захожу на официальный сайт полиции Пакстона. В меню нахожу категории файлов общего доступа: «убийства», «преступления на сексуальной почве», «журнал преступлений по датам» и тому подобное. Решаю сначала изучить раздел с убийствами. На странице ввожу в поиск «расчлененная проститутка-чум». Список получается длиннее, чем я рассчитывал. Но все же нажимаю на самый последний случай и нахожу то, что искал.

С экрана на меня смотрит фотография жертвы (догадываюсь, что снимок делали в полиции, девчонку как-то арестовали за проституцию). Молодая и симпатичная, с выкрашенными в белоснежный цвет волосами. А глаза ей прооперировали, чтобы те напоминали азиатские. Верхняя губа накрашена синим, нижняя – красным. И чтобы из-за цвета волос у меня не возникли никакие сомнения, имя говорит само за себя. Девушку звали ЕЛЕНА ДАРЛУМ.

Маленькое создание, с которым я ложился в постель. Которое жило в доме мистера Голуба, ей еще снились дурные сны, и она сделала татуировку в виде звезды с огненным глазом в центре для защиты… но, по словам ее друзей, в итоге бросила своего сутенера, чтобы избавиться от жизни проститутки. Мог ли сутенер Рик выследить подопечную и убить в качестве послания остальным кобылкам своей конюшни? Мне в это не верится. Он не стал бы заходить так далеко в демонстрации своей точки зрения.

Боюсь просматривать файл дальше, но должен. Должен нажать на ссылку «фото с места преступления».

О… Боже…

Лучше всего покончить с первой страницей. На ней голова. Несколько фотографий. Один снимок сделан через фронтальное окошко стиральной машины. Другой – через открытый верхний люк. Самые четкие снимки головы – на подносе – получились в лаборатории коронера. Волосы на этих фотографиях темно-фиолетовые, длинные и спутанные, точно клубок морских водорослей. Переделанные веки странно полузакрыты, а на огромном разинутом рту размазанная красно-синяя помада. Но даже на снимках из прачечной-автомата не видно крови. Ее действительно выкачали, или из-за расчленения была настолько большая кровопотеря?

На следующей странице изображение левой руки. Та лежит на открытой дверце почтового ящика, в котором ее обнаружил почтальон. Не похоже, чтобы письма вокруг были заляпаны кровью. И плоть чистая и бледная, как воск.

Дальше правая рука – место преступления и стол коронера. Эту конечность нашли в старом цветочном ящике возле пригородной пекарни. Ладонь повернута вверх, пальцы скрючены, точно лапки мертвого паука, одного не хватает. Я увеличиваю изображение обрубка. Чисто, опрятно, никакой крови.

Левая нога с изящной босой ступней аккуратно опиралась о наружный подоконник витрины банка. Правую ногу нашли у стены в вестибюле небольшого многоквартирного дома, ее сознательно отодвинули в сторону, чтобы она не бросалась в глаза. Ногти и на ногах, и на руках были выкрашены в флуоресцентный оранжевый цвет.

Указательный палец правой руки, направленный оранжевым ногтем в небо, нашли нанизанным на острие металлической ограды небольшого кладбища. Теперь меня не только тошнит, я все сильнее злюсь. Этот палец касался – пусть и без любви – моей плоти. Когда-то это был крошечный пальчик с младенческими ямочками, и мама прижималась к нему губами. Теперь он стал реквизитом для развлекающегося монстра, будто был сделан из резины.

Лежавший на капоте ховеркара, припаркованного в жилом комплексе, и шокировавший того, кто нашел его по дороге в очередной скучный офисный день, маленький темный сгусток когда-то был бьющимся сердцем активного, живого существа. Я вспоминаю слова моего друга-врача о том, что органы выглядят так, будто не способны работать. А эта почти бесформенная масса не наводит на мысль, что даже подключенная к своим клапанам и трубкам, она была эффективной машиной для жизнеобеспечения. Печальный символ, будто вся жизнь Елены Дарлум и все ее тело превратились в эту безымянную, слежавшуюся кучку мятых тканей.