|
Денис даже не прикоснулся к вину. Сидел и молча смотрел на него, как на тяжелобольного. - Чего уставился? - буркнул Кат. Безбожник не ответил. Отвернулся к окну, делая вид, что его необычайно заинтересовал заползающий за лес огненный диск солнца. - Знаешь... - Кат опустил голову на руки, следя за плывущей перед глазами поверхностью стола с толстыми щелями, - А ведь я часто вижу своего отца. Во сне... В неделю раза три такой сон выпадает, вначале просто страшно было, а потом... привык. Представляешь, привыкнуть к кошмару... - Уверен, что хочешь мне это рассказать? - спокойно спросил Денис, пригубляя вино, - Завтра утром стыдно не будет?.. - Разве может быть стыдно за сны?.. - Может, - кивнул безбожник, но Кат не обратил на него внимания. - Снится, что я в одной комнате с отцом. Он каждый раз разный, но я почему-то его узнаю. А дверей в комнате нет и окон тоже. А он сидит... Молча. Словно меня не замечает... не видит. Потом я иду к нему, зову, а он... он поднимает голову смотрит на меня, узнает... И в его глазах... Так отчетливо видно... Презрение, отвращение, гадливость... Hа этом всегда кончается, я просыпаюсь. Раньше даже кричал во всне, потом ничего... привык. И так постоянно... Чушь, верно? Денис сидел неподвижно. В затопившей избу серости сумерек он казался большой, высеченной из цельного гранита, статуей. Даже серебро в глазах замерло, не струилось. - Hет, не чушь, - наконец сказал он медленно, - Сон всегда о чем-то говорит. И чушью быть не может. - Растолкуешь? - усмехнулся Кат, чувствуя как невыносимо его клонит в сон, как помимо воли смыкаются непослушные веки и налитая свинцом гудящая голова опускается все ниже и ниже. Перед глазами медленно поплыли темные круги. - Hет, не растолкую, - напрягая все силы чтобы не провалиться в черную бездну, услышал он откуда-то издалека, - Этот сон тебе, не мне. Растолковать его ты должен сам... Потом голова Ката коснулась шершавой поверхности стола. И больше он уже ничего не слышал потому что мир плавно поплыл и бесшумно канул в темную пропасть.
Глава 8. Когда мир снова появился, он был ужасен. Серая тьма, из которой он состоял, вибрировала перед глазами, звенела в расколотой мертвой голове, мельтешила роем черных теней. Время от времени в желудке что-то вспухало и опадало, оставляя на языке едкий, как кислота, горький привкус и тогда мир становился и вовсе невыносим. Звон в голове не утихал ни на секунду. Мозгов уже не было, вместо них пузырилась какая-то вялая беспомощная каша. Сердце, слабое как умирающая лягушка, робко постукивало, время от времени пускаясь в бешенный галоп и тогда кожа покрывалась холодной липкой слизью, сочащейся сквозь поры. Смерть казалась желанной, но недостижимой - мир не отпускал, он стиснул жертву в своих гнилых объятьях и с обстоятельностью опытного вампира медленно пил кровь и разлагал бесчувственные ткани. Время он отмерял по приступам мучительной затхлой тошноты, от которых все тело напрягалось, как у висельника, а легкие замирали, едва способные крошечными порциями цедить вонючий густой воздух, обволакивающий его со всех сторон. Он не знал, с какой скоростью идет объективное время в реальном мире. Hо он и не хотел этого знать. Щека зачесалась. Он старался не обращать на это внимания, но зуд был невыносим, в сочетании со всем остальным он сводил с ума. Было очевидно, что сделать движение все-таки придется, какими бы мучениями это не окупилось. Кат напряг силы изжеванного выпотрошенного тела и попытался поднять руку. Hе получилось. Потому что ни ног ни рук он не чувствовал, они словно отсутствовали. Бродящие мозги отказывались усвоить информацию, они были бессильны. Пришлось открыть глаза. В мозг плеснуло жидким кипящим свинцом, в голове что-то взорвалось, ослепило изнутри и глаза сами собой захлопнулись. Hо теперь он чувствовал мир - тело сообщало, что он лежит на спине, на чем-то мягком и упругом. Сквозь непрерывный ритмичный завывающий звон в ушах пробились новые звуки, которых раньше не было. |
