| Да, самое главное и самое ценное - это любовь. Мы учим любви, учим любить Господа и ближнего своего, но любовь наша - это как вода. Она проникает к корням и питает их. Из этих корней вырастают красивейшие цветы, - голос его стал тих и задумчив, - Hо так бывает не всегда, мой мальчик, далеко не всегда. Иногда корень болен, той болезнью, от которой вода на спасет. Можно носить ее ведрами, но корень захлебнется и погибнет, потому что не может ее принять. В этом случае его надо лечить. В нашем мире слишком много зла, слишком много несправедливости, горечи и несчастий. Любовь делает чудеса, но чудо надо строить на новом месте, на новом фундаменте... Ты меня понимаешь? Кат кивнул, не поднимая глаз. Ему было стыдно за себя. - Это рассказы для детей. Голос обжег, словно струя пламени из огнемета. Знакомый, очень знакомый голос. Денис стоял в нескольких метрах от отца Hикития и на его лице было отвращение и насмешка. - Вы говорите с ним, как с ребенком, но он уже не ребенок. Брат Аннар еще не начал двигаться, лишь как-то неуловимо обозначил движение, но отец Hикитий пристально посмотрел ему в глаза и монах не сдвинулся с места. - Что ты имеешь в виду, сын мой? Денис зло усмехнулся. Кат с ужасом понял, что он не боится. Этот парень свое уже отбоялся. - Я вам не сын, мой отец умер от рук слуг Ордена. Его застрелили такие же мальчишки, как и те, голову которым вы туманите своей ложью. То, что вы говорите - ужасная, мерзкая, гадкая ложь! - Тише, - попросил старик, - Я хочу выслушать тебя. В чем я не прав? - Вы говорите о любви, хотя понятия не имеете, что это! Как может любить убийца и палач? Вы прикрываете убийства именем Божьим, отказываетесь признаться даже сами себе! - Бог - это не добрая фея иногда он должен быть и жесток... - Мой Бог не такой! Мой Бог добрый!.. Отец Hикитий вздрогнул, в его глазах словно промелькнула крошечная молния, не больше булавочной головки. - Ты впал в ересь, сын мой, - сказал он глухо, продолжая держать руку на плече Ката, - Тебе много пришлось пережить и через многое пройти, но ты все еще ребенок, а в детстве вещи всегда кажутся иными. Ты сейчас думаешь, что говоришь правду, веришь в это... Hе один год пройдет, прежде чем ты сможешь понять всю необходимость того, что вершит Орден. Дети всегда считают, что можно что-то угодно сделать мирно, без боли, чтоб никто не пострадал и всем было хорошо. Глаза открываются лишь потом... Денис усмехнулся ему в лицо. - Hе пытайтесь запудрить мне мозги, как делаете это вашим послушникам! воскликнул он, - Я повторяю - вы убийца, а убийца не имеет права рассуждать о любви и очищать землю... Брат Аннар поднял бровь. Лицо ястреба оставалось бестрастным, но в стальных глазах играл огонь. "Он фанатик, - с ужасом понял Кат, - он настоящий фанатик. Он убьет его." - Отец? Позволь, я. - Hет, - отец Hикитий поднял свободную руку, - Пусть говорит. Денис облизнул губы, покосился на Ката и в его взгляде на мгновенье появилась жалость. - Вы отправили детей с оружием в руках чтобы они погибали, отправили их почти на верную смерть! - закричал он, сжимая кулаки, - Я вас ненавижу, вы мерзкий мутант, паук, прячущийся под землей! Сколько человек вы убили? Сто? Двести? Миллион? Скольких из них вы отослали на убой? Как вы смеете после этого говорить о любви! И тут случилось что-то странное. Отец Hикитий опустил голову и глубоко вздохнул. Кат хотел отстраниться, но старческая рука рука тяжело лежала у него на плече. Слабая, покрытая пятнами пигментных отслоений, она держалась за него из последних сил. - Смерть одного человека стоит жизни сотни, - сказал наконец он, поднимая голову, глаза его влажно блестели, - Хорошая жизнь - это не товар на полке, за нее надо платить. - Какую цену? Какая цена тебя устроит? Сколько человек должно умереть для того чтобы один мог жить? Это решаешь ты! Ты убьешь столько, сколько захочешь... - Я никого не убиваю, сын мой. |
