—      Тебя спрашивают, как ты позволил надругаться над госу¬дарственным документом? Почему ты не арестовал преступника а связанного не привез ко мне?

—      У Гуаско было сорок вооруженных людей... Мы отдыхали на горе... был привал... Все случилось неожиданно, господин консул.

—      Разве у тебя не было аргузиев, вооруженных арбалетами? Они пустили их в ход?

—      Никак нет. Люди Гуаско наскочили на нас так неожиданно, что аргузиям пришлось отступить. Арбалеты остались на дороге.

—      Стало быть, Гуаско сказал, что если к нему с этим приказом пришел бы я сам, то он...

—      ...Послал бы вас ко всем чертям. Он так и сказал.

—      Проклятье! Они за это заплатят!

—      Простите, господин консул, я должен сообщить: Гуаско во всеуслышание оскорбил вашу особу.

—      Каким образом?

—      Неудобно говорить...

—      Давай, давай повтори из слова в слово.

—      Он сказал, что плюет на длинношеего гусака и на его приказы.

—      Так, так! Эти прохвосты забыли главную заповедь Совета дожей: «Каждый должен знать свое место». Ну, так я покажу им место, не будь я Христофоро ди Негро. Гондольфо!

—      Я тут, достопочтенный.

—      Заготовьте постановление. Я подпишу.

—      Что вы соизволите постановить?

—      Пусть ди Гуаско в течение трех дней предъявит все грамо¬ты, которые, по его словам, у них есть от высокой общины Генуэз¬ской. Если таких грамот нет, он обязан подчиняться закону и толь¬ко закону. Если же тот Теодоро не выполнит этого в три дня, при¬судить его к уплате штрафа в три тысячи сонмов. Иди.

—      Мы тоже свободны? — спросил Микаэле.

—      Да. Гондольфо, подожди. Передай мой приказ старшему ка¬валерию: аргузиев Константино, Мавродио, Якобо, Кароци, Скола- ри, Иорихо и Даниэле взять под стражу и передать суду синдиков. Судить за трусость и потерю оружия. Кавалерия Микаэле ди Са- зели моей властью разжаловать в аргузии на один год. Все. Идите.

После того как все вышли, консул долго ходил по комнате, про¬клиная ди Гуаско, трусов аргузиев и глупого Микаэле.

В это же самое время не менее, чем консул, был разгневан ста¬рый ди Гуаско. Было от чего гневаться. Вчера вечером, когда он с Тео и Андреоло веселился, радуясь тому, как ловко удалось им посрамить ди Негро, вдруг распахнулись двери, и на пороге зала появился Деметрио. Все лицо его было залито крозью, одежда пре-вратилась в лохмотья.

—      Отец! Все на коней и — в Скути. Там беда,— проговорил Де¬метрио и упал,потеряв сознание.

Антонио быстрее всех подскочил к сыну, взял его, как ребенка, на руки и перенес к окну на тахту. На крик хозяина прибежали слуги, промыли и перевязали раны. Раны оказались легкими, и Деметрио скоро очнулся.

—      Говори, кто тебя? Аргузии консула? — спросил отец.

—      Нет, нет...— Деметрио приподнялся, схватил отца за руку.— Надо немедля садиться на коней и мчаться в погоню. На Скути на¬летели разбойники и увели у нас всех рабов. С ними ушли и некото¬рые слуги. Хозяйство было в их руках три часа, и все разграблено.