--    Пиши Ивану            братство и любовь, мой              повелитель, и        это

принесет тебе славу            и богатство.      Коли     Ахмат     уйдет в набег на

Русь, ты братства Иванова ради пошлешь свои войска в Орду и в отсутствие хана Ахмата захватишь все его богатство. Если Ахмат, возвратясь, пойдет за то войной на тебя, Иван поможет тебе, и вы растерзаете Ахмата.

—      Слышал я, что Иван намерен отнять у Хазиэмира киевские земли. Если он пойдет на короля литовского, как мне быть? Хази- эмиру я еще раньше шерть давал.

—      В войне из двух друзей выберешь одного. Твой мудрый ум подскажет, какого.

—      Ты говорила о щедрости князя. Однако он мне не хочет давать поминков, а круль мне их дает.

—      Говорят, послы Ивановы привезли гебе большой бакшиш, говорят, он дороже трех годовых поминков Хазиэмира. Разве не все равно алмазу, как его назовут, бакшишем или поминком. От¬того не перестанет он быть алмазом.

—      Ты права, Ази, и я дам шерть князю Ивану. Ширин мне тоже дал такой совет. Совет двух мудрых — правильный совет.

Глава двадцать четвертая

МОГУЧИЙ ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЯ

Менгли-Гиреево слово брату мое¬му великому князю Ивану. Промеж нас братская дружба учинилась, дру¬гу другом быти, а недругу недругом быти...

Из грамоты Менгли-Гирея Ивану III.

рошла неделя, как от горенки Никиты Ва¬сильевича увели стражу. Теперь русское посольство ходило по городу вольно, однако в посольский дворик никто из татар не приходил. О существовании людей посольских во дворце будто забыли. Наконец, однажды под вечер, ког¬да боярин совсем уже собрался отходить ко сну, в его спаленку в сопровождении Шомельки про-тиснулся толстый татарин.

—      Образец великих и почтенных, рудник всех добродетелей, аг[30] собственного двора, ис-точник счастья, рассадник могущества, да уве¬ковечит аллах его могущество, пресветлый бей Ширин приглашает русского посла в свой дво¬рец,— проговорил он.

Как только Шомелька перевел приглашение, Беклемишев сразу же стал собираться и повелел крикнуть Никиту Чурилова и стражу. Татарин, видимо, понял приказ боярина и торопливо ска-зал Шомельке:

—      Посла приглашают одного. Я буду его

ВО ДВОРЦЕ БЕЯ ШИРИНА

проводником и охраной. Пусть посол верит благородному Шири¬ну: его голова будет целой и невредимой.

Никита Чурилов стал отговаривать Беклемишева.

—     Не ходи, Василия. Риск зело велик. Похоже на обычную татарскую пакость. Убить посла во дворце, видно, грехом считают, да и от людей будет неприлично. На улице снесут голову, и тела не найдем.

—     Вам же ведомо, что я к Ширину пошел. С него, в случае чего, завтра спросите.

—     Откажется, разбойник. Отколь нам знать, что сей человек от Ширина? Завтра, к тому же, будет поздно, коль тебя в живых не будет.

—     Не о себе думать надобно —о деле,—ответил боярин.—Не пойти — скажут, струсил русский посол. Я иду один!

—     Не гневайся, боярин, молодцов следом я все же пошлю.