Беклемишев кивнул головой и вышел вслед за татарином.

Дворец бея Ширинова по красоте и богатству не уступал

ханскому. Татарин, сняв сапоги, повелел Никите сделать то же. Боярин отрицательно покачал головой, но его провожатый неожи¬данно сказал по-русски:

—     Такой закон. Во дворце не стучи, не оскорбляй слух хана.

—     Неужто хан здесь?

Татарин утвердительно кивнул головой. Сапоги и саблю приш¬лось снять и отдать прислужнику.

В просторной комнате, которая более походила на веранду, Ники¬ту оставили одного. Боярин огляделся. Пол комнаты покрыт цветны¬ми циновками, посредине—бело-мраморный фонтан. Потолок выло¬жен голубой мозаикой с золотом. Стены вместо обоев покрыты разноцветным фарфором. Вдоль стен низкие скамьи, устланные коврами. На трех столиках, расставленных в комнате, стоят каль¬яны.

Ждать пришлось недолго. Бесшумно открылись двери, в ком¬нату вошел хан, за ним Ширин-бей. Гирей прошел вперед и сел на подушки. Ширин уселся с правой стороны, показал Никите на левую скамью. Никита сел, поджав ноги под себя. Толмач поднес столики с кальяном, сперва хану, потом бею и Никите.

—     Здоров ли мой брат Ак-бей? — спросил хан после короткого молчания.

—     Слава богу, здоров. Здоров ли друг государя великий хан?

—     Благодаря аллаху, я здоров.

—     Мудрый хан принял решение,— заговорил Ширин-бей,—он хочет взять от твоего государя братство и дружбу от детей до внучат. Только объясни великому владыке в коротких словах, что хочет от него наш друг Иван?

—     Кыпчакский хан Ахмат и ваш и наш недруг,— ответил Ни¬-

кита. — Ведомо нам, что собирается он войной на нашу землю. Война сия для моего князя, который является сейчас государем всей Руси, не страшна. Однако Ахмат может соединиться со ста¬рым ворогом нашим королем литовским Казимиром, и они вкупе с ним могут принести народу и государству великое разорение.

—      Я понял, чего хочет Иван,— сказал Гирей усмехаясь.— Он желает, чтобы в случае войны я ухватил за перчем’ одного из врагов наших и пригнул его голову к земле. Поезжай домой и скажи Ак-бею, что Менгли-Гирей ему друг и Ахмата на его землю не пустит. Через день, как воины Ахматовой Орды уйдут на Мос¬кву, мои аскеры будут грабить Сарайчик. Это остановит Ахмата, и он вернется назад. На этом слово мое!

—      Велик ум хана,— проговорил Беклемишев. — Ты верно по¬нял желание моего государя. А ежели Казимир на князя войной пойдет, на чьей стороне будет великий хан?

—      С Казимиром я стою во братстве и дружбе, однако, ежели он пойдет на Ивана войной, он мне другом не будет. Я так и скажу ему слово свое. Ежели Казимир попросит моей помощи, я отвечу: «Вся рать ушла на Ахмата». На этом слово мое.

—      Слово твое, великий, передам государю в точности

—      Еще чего желает мой брат Иван?

—      Торговля с ханством твоим да с Кафой и Сурожем у нас совсем захирела. Купцов наших люди твои грабят, кафинпы оби¬жают. Просил государь торговле помеху не чинить.

—      Как ты думаешь об этом, Халиль-бей? — обратился хан к Ширину.

—      С братом и другом как не торговать?

—      Завтра получишь фирман[31] на свободную торговлю в моем

ханстве.

—      Чего великий хан желает от князя Ивана? — спросил бо¬ярин.