—      Все обдумано,— сказал Никита,— готовь повозки, загружай товаром. Через неделю, даст бог, и тронемся. Сколько подвод со¬берешь?

—      Не более восьми. Товаров хватило бы на более, но провожа¬тых не набрать. Народу надежного мало.

—      Хватит и восьми. Я сам четыре повозки снаряжу. Что каса¬емо охраны, бог милостив. Говорят, в Диком поле ныне тихо, а далее Данило Соколецкий, я чаю, проводит. Не раз выручал ранее.

—      Прости меня, батя, но без провожатых я в такую дорогу не поеду. Шутка в деле —товаров на огромные деньги наберем. Об¬чистят, голову снесут. Не поеду!

—      Кто тебе сказал, что ты поедешь? Я сам...

—      Один?

—      Почему же один. Ты своих слуг, да приказчиков пошлешь, обойдемся как-нибудь... Да из моего дома пятерых возьмем.

—      А в Москве-то, в Москве. Торговля, я думаю, будет нелегкая, а года твои не прежние. Один не справишься.

—      Дочь с собой возьму, Ольгу.

—      Проку много ли? Брал в прошлом году — сколь забот а ней было.

—      И ее к делу приучать надобно. Хватит тут канцоны петь.

—      Ой, батя, беспокоюсь я. Не проскочить тебе Дикое поле, не проскочить. И себя, и дочку загубишь. Подумай.

—      Мы не лотошники, Семен. Мы суровские купцы. Без рыска не живем. И целы, слава богу, и богаты. Высылай товары.

За неделю до троицына дня вышел из Сурожа чуриловский ка¬раван из двенадцати подвод. Сзади в легкой крытой повозке — сам Никита Чурилоц и Ольга. Девушка несказанно рада этой поездке и больше сидит на козлах, рядом с возницей, и смотрит на дорогу. Кругом разлит весенний воздух, настоенный горьковатым запахом прошлогодней полыни с примесью аромата степных ранних цветов. В небе на теплом ветру звенит жаворонок. Пыли еще нет, и повоз¬ки идут одна за другой шибко. Цокают копытами кони, свистят и щелкают бичи, покрикивают возницы.

Первый день пути начался и прошел благополучно.

К вечеру караван подошел к Ак-кае, огромной белой скале, сто¬ящей у самого начала Муравского шляха. Чуть левее раскинулся Карасубазар — город Халиль-бея Ширинова. Никто в Крыму луч¬ше Никиты Чурилова не знал бея Халиля и его семью. Поэтому, как только караван остановился на берегу Биюк-Карасу на ночлег, Никита поехал в город. В крепость Таш-хан, где жил Халиль, он не пошел. Купец разыскал в харчевне его младшего сына и пригла¬сил в гости на берег реки. Алим тоже хорошо знал Чурилова и с ра¬достью сел к нему в возок. В дороге Алим, хитровато прищурив один глаз, сказал:

—      Клянусь бородой пророка —ты самый умный купец.

—      Ну уж и самый.

—      Аллах свидетель! Другие купцы кланяются моему отцу, про¬сят у него защиты в пути, а разве его джигиты—охрана? Они раз¬бегаются, как бараны, стоит только появиться паре разбойников. А мои джигиты...

—      Вот поэтому я хочу просить тебя — проводи мой караван до крепости Соколец. Твои друзья, я знаю, храбры как барсы и чест¬ны, как шейхи.

—      Соколец — это далеко. Много переходов.

—      Зато и платы будет много. Ты меня знаешь — не скуплюсь. Довольны будут твои джигиты.

—      Тогда останови лошадь. Я пойду. До утра моих друзей соб¬рать надо.