Купец глянул на дочь, она сидит, откинув голову на спинку воз¬ка, с закрытыми глазами. «Спит,— довольно подумал отец,— и пусть. Поди, сны радужные видит, о Москве, поди, грезит. В Кры¬му хорошо, но какая русская душа не тоскует о милой родной под¬московной земле».

А Ольга не спит. Она и вправду в грезах, но не о Москве. Как наяву, она видит прошлогоднюю степь, ночевку в пути и встречу, которая до сих пор тревожит ее девичье сердце.

Обоз тогда, как и сейчас, шел к Москве. Только охрана была не из татар, а князя Соколецкого дружина. В те поры с выездом отец задержался и ехали летом в зной и пыль. На ночевках спали в душном шатре. В одну из ночей Ольга, совсем истомленная доро¬гой, жарой и пылью, решила самовольно сходить к воде. Она вече¬ром видела, как дружинники не то к реке, не то к озеру водили поить коней. Идти с ними было боязно, да и неприлично. Дождав¬шись, когда лагерь уснул, она вышла из шатра и направилась по следам на помятой траве.

Идти пришлось долго, но наконец в свете луны блеснула полос¬ка воды, и озерцо маленькое, заросшее осокой, дохнуло на нее све¬жестью и прохладой. Ольга разделась, вошла в воду, смыла с себя пыль и пот, вышла на берег. Уходить в духоту шатра не хотелось, тем более, что она в пути выспалась. Девушка надумала обойти озерко кругом. И девушка решила пройти по берегу. Озеро оказа¬лось совсем маленьким — Ольга не заметила, как дошла до речуш¬ки, которая не то впадала, не то вытекала из озера. Переходить ее она побоялась и вернулась обратно. Вот и следы на траве. Ольга двинулась по ним к лагерю, но сколь ни шла, ни шатров, ни лагеря не было видно. Приглядевшись к следам, она заметила, что они в некоторых местах расходятся в разные стороны, таких ответвлений было много. Пришла догадка, что она пошла не по той тропе, ко¬торая вела в лагерь. Нужно было возвращаться к озеру, чтобы найти верное направление. Торопливо побежала обратно, но озеро будто провалилось. Было ясно, что Ольга заблудилась. Сначала страха не было, но когда над степью начал опускаться туман, а следы исчезли совсем, Ольга испугалась. Она заметалась по степи, но рассудка не лишилась, поняла, что без нее отец никуда не по¬едет. «Если метаться по степи в поисках обоза,— подумала Оль¬га,— можно уйти бог знает куда. Лучше ждать на месте, утром ее хватятся и найдут». Недалеко что-то темнело, она пошла туда и увидела невысокий курган. На вершине его стояла скифская ка¬менная баба, рядом с нею лежала другая, похожая на обычный песчаный столб. Ольга присела на камень. Огляделась. Близился рассвет, по степи клубился туман, скоро должна была выпасть ро¬са. Стало холодно, Ольгу от сырости и страха знобило.

Вдруг она услышала топот. Сначала подумала — ищут ее, но потом поняла, что при поисках так не ездят. Кто-то гнал коня в галоп. Не успела подумать, из тумана показалась голова человека, затем весь всадник и его конь. Человек то и дело оглядывался, конь мчался быстро, а за ним растекались рваные нити белесой пряжи тумана.

Ольга спряталась за каменную бабу, и всадник поскочил бы, не заметив ее. Но когда он проезжал мимо кургана, девушка узна¬ла в нем дружинника из охраны. Она выскочила из-за укрытия и крикнула. Всадник рванул поводья, и конь, вскинувшись на дыбы, остановился. Выбивая копытами землю, лошадь вымахнула на курган, и всадник не то с досадой, не то с удивлением крикнул:

—     Зачем ты здесь?!

—     Заблудилась. А ты разве не меня ищешь?

—     Кто мог знать?..

—     Куда же ты скачешь?

Парень махнул рукой, соскочил с коня и сказал как бы само¬му себе:

—      Видно, бог не велит, видно, не судьба.

Ольга не осмелилась больше спрашивать дружинника, а он молча сел на камень, обдумывая что-то.