—      А в гости?

—      Вместе будем. Успеем. Жди,— Алим выпрыгнул из возка и растворился в темноте.

На рассвете караван двинулся от Ак-каи на север. Впереди и сзади каравана скакали джигиты Алима — молодые черноусые та- тарчуки. Проезжая мимо купеческого возка, они стреляли быстры¬ми глазами в Ольгу и уносились вперед. Никита спокойно улыбал¬ся. Он знал—теперь его караван не тронет никто до самой кре¬пости.

Над степью звенит жаворонок. Звенит, рассыпает серебряные трели.

Там, где дорога у Белой скалы делает крутой поворот к Кара- субазару, недалеко от ручейка, под запыленным кустом кизила рас¬положились двое. Один высокий, сгорбленный старик, одетый в лохмотья, сидит, положив длинные жилистые руки на сухие колени. Красные, воспаленные глаза, не мигая, смотрят куда-то вдаль.

Нетрудно заметить, что старик слеп. Это, видимо, гусляр — ря¬дом на выгоревшей траве гусли в новинном чехле. Возле старика полулежит мальчик-поводырь. Его широкие открытые глаза внима¬тельно смотрят на дорогу.

—      Ты ничего не слышишь, Андрейка? — спрашивает старик.

—      Слышу. Жаворонок в небеси поет. Ла-а-дно!

—      Ладно-то оно ладно, да не совсем. Слышу я, где-то цепи зве¬нят. Поглядел бы ты с бугорочка на дорогу.

Андрейка проворно взбежал на ближний холм и, прикрыв глаза ладонью, начал осматривать дорогу. Вдруг он вздрогнул, словно зайчонои, скатился с холма и подскочил к слепцу. Потянул его за куст, в низину.

—      Ой, дед Славко! Невольников ведут. Видимо-невидимо. Не дай бог нас увидют...

—      Старый да малый. Кому мы нужны? Одначе схорониться не лишнее.

Андрейка слегка раздвинул ветки и взглянул на дорогу. В это время идущие впереди невольники как раз вышли из-за поворота. Ему были видны только ноги пленников, избитые, израненные, поч¬ти все босые.

Слышны стоны измученных людей, гортанные крики татар, звон цепей, неровный топот сотен ног. Дед Славко уткнул лицо в ладо¬ни и, словно во сне, слушает звуки невольничьего каравана. Всплы¬вает в памяти былое...

...Родная деревенька под Москвой. Не было в селе лучшего ра¬ботника и гусельника, чем Славко. И отваги в груди было много. Не раз с дружиной князя встречал татар. Но изменчива судьба. Попал в полон Славко, заковали его в цепи да и поволокли на чу¬жую землю. Как знакомы стоны и крики, что он слышит сейчас на дороге! Не одну тысячу верст прошел в невольничьем караване. Великие муки претерпел.

Недавно дед повстречал в степи Андрейку. Пять лет назад в набеге татары увели отца. Чуть позднее заарканили мать с Ан¬дрейкой. Мать от непосильной работы умерла. Оставшись сиротой, мальчик ночью убежал, долго блуждал по степи, пока случайно не встретил деда.

— Смотри, смотри, деду,— зашептал вдруг Андрейка, прервав думы старика,— один вырвался, побег. Неуж увидят? — Забыв об опасности, Андрейка высунул голову из-за куста,—Ах, ироды, заме¬тили,— с сожалением проговорил он,— Вот, вот! Догнали.