—     Взять его! И в поруб. Ну, что зенки выпучили — берите!

Слуги с опаской подошли к Вячеславу и, взяв его под руки,

повели.

* * *

Прошло пять дней. Данила мучается у себя в горнице. Гнев его остыл, однако выпустить сына не велит гордость княжеская. Была бы жена дома — дело проще. Пошла бы да волей княгини и выпус¬тила. А она как назло уехала в монастырь на моление.

Вот и ходит по горнице князь Данила, места себе не найдет.

Вдруг тишину дома нарушил топот ног. Распахнулась дверь, и князь увидел на пороге Василька. Спервоначалу струхнул князь, но за Соколом в горницу ворвались слуги и повисли на нем. Уви¬дев, что беглец не опасен, Данила, осмелев, спросил:

—     Убить меня прибег, разбойник? Добро мое пограбить?!

—     Не до того, князь, ныне. Землю и животы людей наших спа¬сать надо. Орда на Соколец идет. Татары! Коня чуть не загнал — упредить хотел. Готовь, князь, оборону!

Данила встал, махнул слугам рукой, чтобы отпустили, и подо¬шел к Соколу.

—     Далеко ли орду встретил, много ли их?

—     Через сутки будут здесь. Много их. Тьма.

—     Эй, холопы! Привести княжича. Дам ему под начало дружи¬ну. А тебе спасибо, что упредил. Садись на коня, беги по деревням, починкам да отрубам, сколачивай из мужиков рать, ополчан пе¬ред крепостью поставим. Вину твою тебе прощаю. Воеводой над мужиками ставлю. Будешь воевать за князя-батюшку.

—     И тебе, князь, и нам — мужикам —за землю нашу драться придется,— твердо ответил Сокол.

Выскочив во двор, Василько бросился искать Ольгу. Нашел ее под навесом, около подвод, среди сгрудившихся у повозок паруб¬ков. Увидев Василька, Ольга выбежала ему навстречу:

—      Где батюшка? — спросил Василько.

—      Ушел к князю за советом. Мы не знаем, как нам быть?

—      Крепость нам не удержать,— быстро заговорил Василько.— Сомнут нас татаре и вас тоже. Ежели, не дай бог, с тобой случить¬ся что — не жить мне. Уговори отца и немедля из крепости вон. Выведите караван на Львовский шлях—-там дойдете до лесу. Схо¬ронитесь в нем понадежнее. Басурманы по лесам не шастают. Переждите, когда лавина вражеская уйдет подалее, тогда возвра¬щайтесь домой тайно, ночами. А в Москву до осени пути не будет, сама понимаешь. Ну, прощай. А ночь в яблоневом саду до смерти помнить буду.

Ольга, забыв о том, что на них глядят парубки, обхватила Ва¬силька, приникла к обветренной, шершавой щеке...

...Сначала орды не было видно, но ее приближение чувствова¬лось во всем. Степь притихла, все живое куда-то скрылось.

Схоронясь в траве за холмами, люди тревожно ждали.

Вот на горизонте появилось серое пятно клубящейся пыли. Пят¬но превращалось в тучу, и туча росла, росла. Скоро весь край сте¬пи затянуло мутной пеленой. Ветер, опережая всадников, пронес над людьми бурую мглу, на зубах заскрипела пыль. Вместе с пылью упала на прижавшихся к земле людей тоска, предчувствие неминучей беды...

Что было дальше, Сокол помнит плохо. Что сделал он? Кажет¬ся, вытащил саблю и, пригибаясь, понесся вперед. Да, именно так и было! Поднялись над травами люди, ощетинились вилами, коль¬ями, копьями. Кто-то крикнул:

—      Биться с татарвой не впервой! С богом, ребята! С богом!

В этот момент все услышали свист бесчисленных стрел, и сразу

же раздались крики и стоны раненых. Стрелы несли смерть со всех сторон, казалось, их пересвисту не будет конца. Тут же та¬тары врезались в ряды ополченцев, смешались с ними.