—      Можно верить по-разному,— убежденно произнесла Ольга,— вера без добрых дел мертва.

—      Разве католики творят только злые дела?

—      Может, есть такие, что делают и добро, но я их не видела.

—      Я католик, но я сделал вам плохое?

—      Мне — ничего. Но любящий бога человек не поедет покупать рабов. Наживы ради приравняли себя к поганым татарам, вместе творят черное дело!

—      Но вы тоже хотите купить раба! —воскликнул Теодоро.

—      Он мой дядя. Я еду, чтобы выкупить его. А это не грешное, а богоугодное дело. Вот вы говорите, если полюблю — перейду в другую церковь. У нас, у русских, говорят: «Веру переменить — не рубаху переодеть». Если менять веру, нужно менять совесть. Смо¬жете ли вы стать другим человеком?

Теодоро ничего не ответил Ольге.

ЖИВОЙ ТОВАР

Накануне большого торга в приемном доме бея Халиля было многолюдно. Здесь в широком и низком зале, разделенном занаве¬сом на две половины, собрались все, кто думал участвовать в тор¬говле живым товаром. По одну сторону занавеса находились пра¬воверные, все остальные ждали на другой стороне. Среди них Теодоро и Памфило.

—      Завтра торговля обещает быть славной! — заметил Памфи¬ло, обращаясь к сидящему рядом толстому генуэзцу из Кафы.— Смотрите, как много поставщиков живого товара.

—      О да,—ответил купец,—можно будет купить товар несколь¬ко дешевле.

—      Скажите, мой друг,— вступил в разговор Теодоро,— вы часто закупаете товар на этом рынке?

—      Я это делаю ежемесячно, юноша.

—      Говорят, на дороге в Кафу купцы часто подвергаются напа¬дению разбойников?

—      Вы разве впервые здесь?

—      Нет, но я никогда не водил караваны по этой дороге,— схит¬рил Теодоро.

—      О, тогда вам будет опасно и даже очень. Дели-Балта не ща¬дит новичков. Но вы мне понравились, юноша, я вам дам хороший совет,— он склонился к уху Теодоро и зашептал:—С тех пор, как я следую совету, который получил от одного купца, мои караваны с невольниками в полной безопасности доходят до места. Так слу¬шайте. У бея Халиля есть сын Алим. Он всегда бывает здесь вмес¬те с отцом. Нужно дать ему полсотни серебряных дукатов, и он выделит вам двух всадников, в сопровождении которых вы спокой¬но дойдете до Кафы. Но только, юноша, это надо делать тихо, дабы не узнал грозный отец Алима.

Купец шептал еще что-то. Теодоро не слышал. Он увидел, как в узкую дверь помещения широкими твердыми шагами вошел бей Халиль. Занавес уже был отдернут, посредине зала у стены стояло кресло. Халиль сел в кресло, по правую руку бея на низкую ска¬меечку сел писец, по левую встал толмач, за креслом —Алим. Пер¬выми стали подходить к бею татары. После краткого разговора они разматывали свои кемеры[18], извлекали из кожаных кисе[19] моне¬ты и передавали их Алиму. Писец выдавал каждому пластинку из толстой кожи, на которой киноварью писал какие-то знаки.

—      Это татары платят торговую дань бею,— объяснил Памфи¬ло,— и получают разрешение на продажу рабов. Скоро придется раскошеливаться и нам.

Теодоро с интересом наблюдал за беем. Много раз приезжал он в Карасубазар, но ни разу не бывал в этом помещении, поручая платить дань за торговлю Памфило.