— Странно…

— В нашей конторе странное — это норма. Вы же видели обстановку. — Лиза помолчала, потом взялась за ручку дверцы. — Вот, собственно, и все, что я хотела рассказать. Мне показалось странным, что Роман Валерьевич об этом не рассказал. Может, он просто не хотел, чтобы вы копались в грязном белье бюро. Но я подумала, это важно.

— Скажите, — спохватилась я, вовремя вспомнив о Марии, — у меня есть информация, что с Полиной тесно общалась одна из ваших сотрудниц.

— Маша, — сразу поняла Лиза, — она сейчас на больничном.

— У вас есть ее телефон или адрес?

— Вообще-то, я не должна его давать посторонним, — замялась Лиза, но, как мне показалось, больше для вида.

— Понимаете, я работаю с полицией. Если потребуется, следователь все равно у вас запросит ее номер и адрес. Но мы потеряем время. Дайте только номер, я позвоню и уговорю вашу коллегу со мной встретиться. А адрес мне Мария сама назовет, если согласится.

Лиза достала телефон из сумочки и открыла телефонную книжку.

— Ну хорошо…

— Диктуйте.

Я записала номер Марии, и Лиза, убедившись, что поблизости нет никого из «Огнецвета», открыла дверцу.

— Последний вопрос, — крикнула я вдогонку, и девушка обернулась, — вам действительно комфортно работать в таких красных стенах?

Лиза закатила глаза:

— Шутите! Кажется, эти стены кровью вымазаны и шепчут мне: убей кого-нибудь… убей…

— Я так и думала.

* * *

Сидя в машине со стаканчиком кофе, купленного в ближайшей чебуречной, я размышляла над услышанным. Итак, в сюжете новый поворот. Неясно пока, насколько важный, но интригующий. Допустим, дело обстояло именно так, как мне рассказала Лиза. Тогда получается, что Полина — не такой положительный персонаж, каким ее рисовала сестра. С другой стороны, все, что я узнала о погибшей за эти дни, никак не вязалось с образом хитрой аферистки. Я решила посоветоваться и набрала номер Морошина.

— Странно, но вполне реалистично, — сухо сказал он, когда я коротко передала ему суть беседы. — Кто сказал, что аферисты и мошенники не могут быть милыми на вид?

— Это цинично, Лев Марсович, — пожурила я.

— В моей работе цинизм тоже естественная вещь. Но вы правы — это настораживает. В этой истории я чувствую какую-то недосказанность. Почему Усольцеву не уволили?

— А ведь и правда. Я тоже об этом подумала. Это не просто банальная ошибка на работе. Это преступление. За такое не только уволить — в суд подать можно. Вместо этого владелец бюро спускает все на тормозах и утрясает дела с заказчиком своими средствами. Даже в полицию не обращается.

— И клиент не обратился. Сколько же Иртеньев ему заплатил?

— Допустим, — продолжала я, — дизайнер не хотел портить репутацию бюро и откупился. Это вполне понятно. Но как можно продолжать работать с человеком, который так тебя подставил?

— Поговорите с коллегой Полины, — послышался четкий, сдержанный голос Морошина. Он умудрялся разговаривать вообще без интонации. — И надо все-таки еще раз встретиться с этим парнем, Южным.

— Да, — согласилась я, — Полина могла ему что-то рассказать об этом конфликте. То, чего не знают коллеги.

— А может, она хотела с ним встретиться накануне смерти именно из-за этого?

— Думаете, Полину убили из-за этого заказа? — медленно протянула я, пытаясь осмыслить суть сказанного.