Я повесила трубку, не попрощавшись, и притормозила у обочины. Думаю, Алексей Павлович был бы не очень доволен своей секретаршей, которая разбалтывает такие подробности о здоровье шефа первому человеку, который позвонил по телефону и не представился. Но непрофессионализм девушки в приемной меня сейчас мало волновал. Трясущимися от волнения руками я набрала номер следователя.

— Лев Марсович, у нас проблемы. Творится какая-то дичь.

* * *

События внезапно стали разворачиваться быстрее, набирая обороты. То, что вначале казалось вяло текущей проверкой, теперь обернулось расследованием, в котором было полно тайн и загадок. Имеет ли смерть Полины какое-то отношение к состоянию здоровья Алексея Южного? Что за темные делишки проворачивает ее бывший начальник? Чем занималась сама Полина, когда работала в дизайнерском бюро «Огнецвет»? И наконец, кто ее убил, да еще и таким жутким, изощренным способом?

На все эти вопросы ответов у меня пока не было.

Лев Марсович прислал эсэмэску, что заедет ко мне домой вечером. Перед встречей с Марией у меня еще оставалось время, и я отправилась к участковому Тонкому, решив взять его в качестве авторитетного сопровождающего. В моих планах было заявиться к Ольге Михайловне и показать ей фото Иртеньева. Вдруг это его она видела с Полиной?

Улыбчивого толстячка на месте не оказалось. Я посмотрела расписание — приемные часы уже закончились. На двери булавкой было прикреплено написанное от руки объявление: «Работаю на районе».

— На районе — это где? — задумчиво протянула я, прочитав надпись.

— Да на Трубную он ушел, в пятый дом, — раздался голос за моей спиной. Уборщица, шваркая тряпкой по полу и двигаясь ко мне спиной, отодвинула ногой ведро, и мне пришлось отойти. По-прежнему не глядя на меня, она проворчала:

— Такой беспокойный дом! Все время что-то им надо!

Я поблагодарила женщину и вышла на улицу. Трубная, 5, — это адрес дома Полины. Может, что-то случилось? Хотя что могло случиться?

Держась за спину и стараясь не охать, я уселась в машину и проехала пару кварталов до старинного дома, в котором располагалась квартира погибшей девушки. Я не сразу нашла место для парковки. Наконец, заметив, как один из жильцов выезжает со стоянки, я быстренько заняла освободившееся пространство между двумя минивэнами. Как раз в этот момент Петр Иванович, вытирая вспотевший лоб рукой, вышел из подъезда, сопровождаемый уже знакомой мне старушкой. Она громко чему-то возмущалась, а Тонкий разводил руками и жестикулировал в ответ. Я вышла из машины.

— Вы должны, вы обязаны отреагировать на сигнал! — громко вещала старушка, не отставая от участкового.

— Да что ж такое! Ольга Михайловна! Вы же бывший следователь и не хуже меня знаете, что для такого серьезного обвинения нужны веские доказательства! — Петр Иванович остановился и поправил бумаги, торчащие из папочки.

— Вы можете провести проверку.

— На основании чего? На основании того, что вам не нравится соседка и вы считаете ее подозрительной?

— Говорю же — у нее наркопритон в квартире! Постоянно ходят непонятные люди, странные личности с явной уголовной наружностью. По ночам дверями хлопают и спать мешают. А у меня сон чуткий!

— Хорошо, Ольга Михайловна, — сдался наконец Петр Иванович, — я поговорю с Семеновой. Но если не найду никаких поводов для беспокойства, больше заявлений и жалоб на ее счет не приму.

— Примете, куда вы денетесь, — прошипела старушка, — совсем обленились! Никто не хочет работать. А дом вообще скатился до уровня бомжачьего притона! — Она заметила меня и обращалась уже ко мне: — Был нормальный, элитный дом с приличными жильцами.