-  Так точно, господин майор!

    -  Следующего! Фамилия?

    -  Суливан.

    -  Славянин, что ли?

    -  Никак нет, господин майор, чистокровный гипербореец!

    -  Странная фамилия… Имя?

    -  Франклин.

    -  Еще лучше! В лагерь его, запишите.

    -  Господин майор!..

    -  В лагерь, в лагерь. Еще славян мне тут не хватает… И так далее.

    Петер ушел.

    Не могу больше, думал он. Не могу. Все. Я кончился. Все терпение мое и вся выносливость - кончились. Не могу… Только сейчас он заметил, впервые за много дней - а правда, сколько дней я тут провел? - сидящих на скалах воронов, сидящих и ждущих; временами то один, то другой снимались с места, делали круг над стройкой и возвращались. Издалека доносился вороний ор, и вот несколько сразу снялось и полетело куда-то. Ждут, подумал Петер. Сидят и ждут.

    Статуя Императора, вознесенная на постамент, кого-то или что-то смутно напоминала, но Петер так и не смог вспомнить кого. Ее тоже припорошило снегом, лавровый венок на голове Его Величества приобрел вид прелестной зимней шапочки, а римская тога обзавелась меховой опушкой. Император хорошо подготовился к зиме, подумал Петер.

    И вдруг до него дошло по-настоящему, что начинается зима.

    Поскольку открытие статуи Императора должно было состояться еще летом, пришлось расчищать снег в секторе съемок. Там, где метлами было не достать, поработали огнеметами. Получилось даже лучше, чем можно было желать: беломраморный Император замечательно контрастировал с закопченной скалой - это с одной точки съемки, и с клубами черного дыма - с другой. Господин Мархель был доволен. Летучий Хрен, имевший с ним беседу, вернулся слегка не в себе, посмотрел на Петера и молча развел руками. Камерон, тоже молча и по секрету от остальных, дал Петеру заглянуть в свой чемодан. Чемодан был набит коробками с лентой. Петер потряс Камерона за плечи, и тот широко ухмыльнулся.

    Неведомо куда пропал Шанур. Он ушел сразу же после встречи с пополнением и не появлялся. Никто его не видел, не слышал и вообще не имел представления ни о каком Шаыуре. Поначалу Петер просто беспокоился, потом испугался. Майора Вельта нигде не было. Наконец, уже вечером, почти ночью, Петер, обегавший всю стройку и ее окрестности, догадался заглянуть в генеральскую квартиру. Он прошел сквозь часовых, сквозь дверь, сквозь дремлющего за столом капитана-кавалергарда и подполковника-адъютанта, - он проходил сквозь них с отчетливым злорадством вора, взламывающего сверхнадежный и немыслимо секретный замок, - и оказался в комнате генерала. Здесь забавлялись. Генерал босыми ногами стоял на карте полушарий и изображал из себя статую Императора: так же точно держал руку и так же откидывал голову, замысловато, но похоже на венок повязанную зеленой медицинской косынкой; господин Мархель с булавками во рту мычал что-то, прилаживая на нем простыню. Голый майор Вельт - то есть не совсем голый, на нем были все-таки сапоги, ремень, майорские погоны и фуражка - лежал на полу в позе Данаи, ожидающей золотого дождя. На столе и под столом громоздились разнообразные бутылки. Стоял непонятный приторно-сладкий запах.

    Петер считал себя привычным ко всему, но от этого его почему-то замутило. Он отступил назад, в стену. На холоде ему стало легче.

    Нашел Шанура Козак. Шанур сидел на самом дальнем звене моста, свесив вниз ноги, и пел что-то заунывное.