|
Наконец Рональд объявил: - Твердый диск маловат! - Какой заказывал, такой и есть, - немедля отозвался Умник, не меняя позы. - Когда было… - пробурчал Рон. - Сил с ним нет… - обратился Умник к Петеру. - Все плохо! А станки тоже маловаты? - Терпимо… - Сла-ава Богу, - басом пропел Умник и поманил к себе Петера. - Смотри, Пит, вот эту хреновину вы с господином Лишем должны соорудить, и быстро… Они нырнули в эти чертежи с самозабвенностью поэтов, читающих стихи. Рон - то есть господин Лита - временами клевал носом, поскольку спал он часа три, а остальную часть ночи делал эти самые чертежи. Читателю надо знать, что скорость, с которой Рон выполнил чертежи по эскизам Умника, была просто невероятной, хотя они и делались на специально приспособленном компьютере. Так что не напрасно Умник считал Рона волшебником. Правда, - и это надо знать читателю-инженеру - чертежи все-таки были эскизные, рассчитанные на рабочих высокой квалификации, которым не надо все класть в рот уже разжеванным. Петер Земан по ощущению Рона был ужасно медлителен, но Рон привык к тому, что на производстве думают медленно - он только задремывал, пока Петер вникал в суть, и просыпался при первом же вопросе и подробно, даже словоохотливо давал объяснения. Старший мастер временами выписывал на бумажку необходимые материалы, приговаривая, что в основном все есть, но надо проверить по ведомостям. Так они в мире и согласии провели два часа, а затем принялись составлять некий перечень, называемый технологической картой, - Умнику незачем было в этом участвовать, да он и не понимал ничего в технологических тонкостях: вот изготовить самому - другое дело. И Эйвон побрел по светлому, чистенькому помещению; заглянул в одну дверь, другую. Стало скучно. Тогда он перешел в деревянный дом, совсем почти пустой. Только в просторной кухне-столовой помещался старинный обеденный стол из сфугованных толстых досок да старинные же скамьи с точеными ножками. Пахло пыльным деревом, какими-то пряностями и, пожалуй, рыбой. Он помнил этот запах и огромную кафельную плиту с бронзовым бачком для воды, но стол и скамьи не помнил Возможно, Петер распорядился, чтобы их перенесли сюда из сарая. Плиту, по-видимому, регулярно топили - здесь было тепло и сухо, и у стены лежали дрова. Умник заглянул в кладовку, убедился, что там установлена колонка центрального отопления, уселся на скамью и скоро задремал. Ему тоже не удалось выспаться, и еще сказывалась разница во времени - в Хоуэлле сейчас было раннее утро, около пяти часов. Казалось, он проспал несколько минут, когда его разбудил голосок Марты: - О, господин хозяин спит! А мы привезли мебель! И посуду! - Спасибо, Марта, я спрячусь наверху, в угловой спальне, - быстро сказал он. - Пришлите, пожалуйста, ко мне Амми. Он не хотел, чтобы его видели лишние люди. Стараясь ступать тихо, он взобрался по почти вертикальной скрипучей лестнице. В угловой спальне тоже было чисто и сухо, но, пожалуй, холодновато. Ступени снова заскрипели, и вошла Амалия - она весело улыбалась. Эйвон вдруг подумал, какую козью морду скроила бы Нелл, если бы ее заставили ни свет ни заря тащиться в Амстердам за покупками, а потом - в эту унылую дыру, где ей предстояло бы жить. Свинская это была мысль, Умник оправдывался перед собой - бросил бабу, а потом стал вспоминать ее грехи и дурной характер… Но - надо заметить - он ничуть не раскаивался. Нет-нет, господа мои, чего не водилось за Умником, того не водилось. - Ты зачем забрался в угол? - весело спросила Амми. |
