-  Ты зачем забрался в угол? - весело спросила Амми. - Боишься посмотреть в лицо порядочным людям? А?

    -  Не-а. Желаю тебя поцеловать, а если повезет, снять с тебя штанишки.

    -  Поцелуй, - сказала Амалия. Потом прошептала:

    -  Не надо сейчас, слышишь - уже ходят…

    -  А я запру дверь, - сказал Умник. Внизу стучали ногами и гортанно переговаривались грузчики.

    …Когда Умник отпустил Амалию, она проговорила:

    -  Какие мы безнравственные, просто ужас! - Поправила одежду, платочек на голове и добавила:

    -  А надо бы мне пойти помочь Марте…

    -  Сиди здесь, - ответил Умник,

    Они сели на пол под окном. Амми взяла Берта за руку. Несколько секунд они сидели тихо, и оба думали, откуда это у них взялось такое сентиментальное поведение. Вдруг Берт надул щеки и прошептал:

    -  Как хорошие маленькие детки, а? - и захохотал, прикрывая ладонью рот.

    Грузчики отбыли, оставив дом уже жилым: четыре кровати, почти не возвышающиеся над полом, четыре столика, стулья, табуреты, кухонная посуда. Мешок с одеялами, простынями и прочим. Сверх того заботница Марта привезла большую коробку разной еды и теперь деятельно распоряжалась на кухне, затопив зачем-то огромную печку - электрическая плита здесь, оказывается, была. Петер объяснил, что приобрел сразу две плиты - одну сюда, другую в цех, чтобы кормить рабочих; приезжает одна достойная дама и готовит еду. После обеда он повез Марту домой, Рон вернулся к компьютеру, так что Амалия и Берт снова остались наедине. Теперь оба почему-то ощутили неловкость - или стесненность, словно бы не зная, как друг с другом обходиться. Ощутив это, Амми решительно вздернула нос и заявила:

    -  Займемся делом, сэр. Надо разобрать вещи, подвигать мебель кое-где, вы не против?

    Умник удивился. Не этому вопросу-приказу: женщины, по его мнению, просто обязаны помыкать мужчинами, - удивился своей реакции. Он был готов подчиниться, и двигать мебель, и стелить постели. И он сказал весело:

    -  Чур, моя спальня - большая, что над лестницей!

    Они расставили вещи, Амалия застелила три кровати. Потом стали составлять список недостающих вещей. «Как это я забыла про зеркало?» - пробормотала она, а Берт сказал, что забыл в Занстадте бритву, и это будет похуже забытого зеркала, потому что щетина у него как проволока, а она сказала, что щетина - даже хорошо, а вот без зеркала она не может никак, но электронный бинокль класса люкс она купила. А как он относится к купальным халатам? Он кивнул, занес их в список и вдруг пробасил

    -  Слушай, Амми, а если я пойду к Рону?

    Она не огорчилась, она неплохо изучила Берта, пока блюла его безопасность, - а теперь стала и чувствовать, Она была умная девочка - не устаю это повторять - и понимала, что человек, привыкший по двенадцать часов в сутки торчать за рабочим столом или в мастерской, не может долго бездельничать - даже в обществе женщины, в которую влюблен. Амалия добавила к списку еще несколько пунктов, потянулась и подошла к окну. «Господи Иисусе, - подумала она, - что за унылая местность. Разве подумаешь, что в такой стране могут быть уютные города, подобные Амстердаму, и деревни-конфетки вроде Закстадта… Там - уютная милота; вроде спальни, отделан-ной с большим вкусом, а здесь…»

    Она встряхнулась, взяла бинокль и приступила к своей работе. То есть полезла на чердак, чтобы определить, как там с обзором. Эта пустынная равнина была в своем роде хороша: никто не подберется незамеченным - даже ночью, если у вас есть прибор ночного видения, а таким прибором Амми уже обзавелась.