И в аккурат когда началась четвертая неделя, там взорвалась работающая вышка. Ночью под огромными пустынными звездами резкий грохот перекрыл мерное чвака-нье насосов-качалок, и сейчас же гулко заревело пламя, и в отдалении - совсем как в Детройте месяц назад - завыли пожарные машины-пекогоны. Вышку не отбросило, она просто рухнула набок; ее фермы начало неспешно пожирать пламя. Пострадавших не было; дежурные машинисты сидели у приятелей на соседней вышке - или, может быть, на какой-нибудь другой, подальше, но кто это мог знать доподлинно, кроме Аллаха?

    Гром не грянул над головой Си-Джи, как он бессознательно опасался. В мире ничего не изменилось. Никто не обратил внимания на очередное происшествие в Персидском заливе: там вечно что-то происходит… Господин президент «Дженерал карз» оказался в смешном положении - не мог же он позвонить Бабаджаняну и спросить: «Ну что, скушал, мерзавец?!» Он даже не спросил Мабена, сколько это стоило; не желал об этом упоминать. Затаился. Но тем временем постоянно нажимал на разработчиков, требуя ускорить подготовку нового образца электромобиля. Си-Джи снизошел даже до личной встречи с начальником опытного цеха Гарри Лауденом - просил сделать все возможное, и побыстрее. Гарри деликатно намекнул, что неплохо бы пригласить господина Басса, вот тогда дело закрутится как следует.

    …Да, и эта еще загадка: Эйвон и его помощник. Ведь было совершенно ясно, что здесь можно обеспечить им куда большую безопасность, чем в Голландии, под охраной нескольких людей из немецкого филиала. Так почему? Почему они сидят там - после того как вложили столько трудов в опытное производство? Непонятный человек - совершенно непонятный… Клем стал часто вспоминать, как Эйвон читал его мысли. Или вроде как читал. При каждом разговоре опережал хоть на полшага. Его бесило, что Эйвон не пожелал переговорить с ним по телефону, - такое предложение было Берту передано А он - молчит

    И конечно же, господина Гилберта бесило то, что реакция на кампанию в прессе, развернутую Фаиной Рубинстайн, практически отсутствовала Сама Фаина объясняла это просто. «Понимаете, шеф, - говорила она, - люди очень охотно верят в чудеса, им это необходимо. По крайней мере, многие ждут чудес. Но верят в чудеса только двух категорий: касающиеся их маленьких жизней и - или - заодно охватывающие всю Вселенную. Например, появится чудо-доктор и вылечит меня от СПИД а или от рака. Или окажется, что меня подпитывают лучи из космоса. Но не поверят в такое чудо, как ваше, - в авто без горючки - это уж увольте! Ясно, что сия сенсация - не более чем ловкое жульничество. Обмануть хотите простого человека, сэр, как и всегда обманывали…» Си-Джи спросил: «А вы не верите, Фаина?» - ока пожала плечами.

    Нельзя сказать, что он был деморализован. Скорее растерян - мир людей сопротивлялся, не пускал его двигаться дальше. Он стал разрешать себе странные поступки - странные для него. Однажды вечером добрых полчаса говорил с отцом, потом еще с матерью; по телефону было слышно, как в парке орут павлины, и он вдруг ощутил на губах жаркий, соленый воздух Майами и увидел родительскую виллу - на круглом острове между материковым городом и полосой Майами-бич - белый дворец, сияющий в голубом свете фонарей, черные тени собак, снующих без устали по парку, два белых катера у причала, что позади дома, и вдалеке - небоскребы центра Майами и золотая россыпь огнен у их подножья.