-  Выключи! - рявкнул Берт, потому что Рональд сунулся к коробке, не выключив двигатель молота.

    И тут Амалия начала что-то понимать. Коробочка лежала на наковальне целехонькая, словно не по ней дважды ударил беспощадный, хищно блестящий цилиндр. Затем Рон попытался вынуть машинку из коробки, почему-то не смог и выругался, а Умник захохотал, хлопая себя по брюху, и вопросил;

    -  Ну, убедился?

    Более того, оказалось, что коробку нельзя снять с наковальни. Рона это совсем добило: он стоял, выкатив глаза и приоткрыв рот. Пробормотал:

    -  Ну и мощность…

    -  А малость я обсчитался, - самодовольно сказал Умник. - Ну как, папаша, пробуем на живом объекте?

    Он поднял руку с пультиком, навел на машинку и затем как нечего делать вынул ее из коробки. Амалия села, огромными глазами глядя на своего мужчину: всякие у нее были, но ни один не умел творить чудеса. Видимо, именно в этот момент рыжая Амми, охотница, поняла, что попалась, что угодила в ловушку, что нипочем с этим мужчиной не расстанется.

    Чудеса, однако же, продолжались. Берт передал пультик Рону, сел на табурет около верстака, расстегнул брючный ремень и приторочил машинку к поясу - Рон при этом делал странные жесты, как бы порываясь ему помочь. Или предостеречь - непонятно. Затем Амалия увидела то, что до нее видели только Нелл и Лойер. Умник всей тяжестью рухнул на пол с высокого табурета, причем рухнул бесшумно, как до того машинка, и реакция Амми была такой же, как у Нелл: Боже, как же он расшибся! А он - заржал, как жеребец.

    -  Совсем не больно?! - вскрикнул Рональд.

    -  Ты же видел расчеты, балда… - величественно сказал Умник (если слово «величественно» применимо к человеку, лежащему плашмя на полу). - Отключи игрушку.

    Рон щелкнул пультиком и, глядя, как Умник встает, опираясь на табурет, выдавил из себя длинную фразу:

    -  Подошвы у тебя резиновые, а если голыми ногами на металлическом полу… - и стал разуваться.

    Амалия на всякий случай отошла в сторону и села, ухватившись за край верстака. Ее поразили глаза Берта - она таких еще не видывала: остановившиеся, словно повернутые внутрь.

    -  А пробуй! - вдруг пробасил он и стал поспешно перестегивать машинку на пояс Рону. - Включаю!

    -  Пол… холодный… - ответил Рон и осторожно пошел. Когда он проходил мимо Амалии, она ощутила, как под нею шевельнулся табурет.

    -  Идешь! - даже не сказал, а прорычал Умник. - Умничка ты моя косолапая!! Гениально! А я-то! Не допер!

    Рон счастливо улыбался. Дошел до верстака электриков и там внезапно грянулся на пол - во весь рост, причем вместе с ковриком, который словно прилип к его пяткам.

    Надо отдать должное Амалии; она вскрикнула только теперь. Но с Роном ничего не случилось, он спокойно прокомментировал :

    -  Нормально - коврик… Резиновый.

    -  Вставай, обувайся! - приказал Умник, - Пошли в тир, живоглоты.

    Сказал он это весело и живо, но она видела, что он все еще погружен в себя, в свои соображения какие-то, ей абсолютно недоступные. И вдруг - наверное, впервые в жизни - Амалня ощутила свою малость, свое ничтожество, что ли, и ощушение это было невыносимо сильное, так что пришлось его прогнать и сказать себе строго: слушай, Амми, ты даешь ему такое, чего у него, старого бабника, никогда еще не было, - это он сам говорит и не врет, он в жизни не унизится до такой лжи, гордый Берт, ему невозможно признать над собою чью-то власть, а еслион все-таки унизился, солгал - и не раз уже солгал, - то забрало его крепко, это ты его забрала, Амми.