Через небольшое время Амалия разжала пальцы и подняла голову. Глаза у нее были уже сухие, огромные и светлые - как выбеленные. Она спросила:

    -  Как такое может быть, а, Берти?

    Он заговорил сразу, будто ждал этого вопроса.

    -  У меня был учитель… есть учитель - профессор Горовик. Когда я был на втором курсе, ему испоганили фасад дома - нарисовали свастики и эсэсовские молнии - и написали: «Евреи, вон из Америки». Я чуть не лопнул, когда увидел, и стал орать, что найду их и измолочу. Понимаешь, проф - он такой человек, он доброты необычайной… Как Марта - такой же добропомощный человек. И он мне вдруг говорит: «Берт, оставь это. Пойми, между ними и шимпанзе разница меньше, чем между тобой и ними».

    -  Это верно, - вдруг сказала Амалия. - Куда меньше. Я таких видывала,

    -  Смотри ты! А я тогда взбеленился - обиделся, понятно? Во мне же сидело: все люди рождены равными и все такое, понятно? Потом уже, много позже до меня дошло, что он прав. - Не сводя глаз с дороги, Берт погладил ее по колену. - Так я с ним и не попрощался… эх…

    -  Томас не такой.

    -  Амми, ты не поняла; профессор говорил не о бандитах, вот что меня зацепило. Он имел в виду обыкновенных средних индивидуумов, которых можно сделать фашистами, заманить в Ку-клукс-клан и вообще купить. За деньги, еще за что-то. За власть. За право рисовать свастики.

    -  Я знаю, когда его купили, - сказала Амалия. - Позавчера он поехал за велосипедистами, если помнишь. Что-то было заметно… Напряжение какое-то, и глаза..

    -  Он же не знал, что мы сегодня уезжаем? А?

    -  Не знал, но он - специалист, и хороший специалист. У него чутье. Догадаться было нетрудно. - Амалия огляделась; кругом ехали машины, и, как обычно на магистральном шоссе, казалось, что они стоят. В дорогом «опе-ле», ехавшем-стоявшем слева от них, сидела девушка-блондинка в шапке с длинным козырьком и двигала челюстью, как автомат. Давно ведь так едет, миль пять, подумала Амалия, решительно запретила себе реветь и сказала:

    -  Не понимаю, почему он гранату не сунул под сиденье - простенько и со вкусом… Берт ухмыльнулся.

    -  А потому, что Рон - тоже специалист, у него своя автомобильная сигнализация, никакому «Сименсу» такая не снилась. Эй, Ронни, как дела?.. Говорит, порядок.

    "Сколько же ему предложили, - размышляла Амалия, - что такой славный парень решился стать убийцей и предателем? Берт говорил о Джеке: если предложат миллион… Как он тогда меня поддел, вернувшись из разведки: «Фройляйн Амми, начинаем паниковать?» Точно, точно - тогда это и случилось, и он, скорее всего, получил аванс. Интересно, выезжая вслед за нами на мотоцикле - к светлому «универсалу», - взял он этот аванс с собой или оставил, рассчитывая вернуться и продолжать жизнь добропорядочного офицера охраны? Если оставил, то в кожаном своем сундучке… в спальне… За малые деньги он бы не продался, это несомненно», - подытожила она и вдруг сказала:

    -  Берт, включите машинки.

    Как ни странно, он немедленно передал команду Рону и только тогда спросил:

    -  Что-то заметила?

    -  Вспомнила.

    -  А?

    -  Деньжищи у них огромные… Что для них за расход - еще одна группа или две? Могли ждать на въезде на А-9 или еще где-нибудь.

    -  Но ты же их не зафиксировала.