– О нет! – воскликнул Лодермилк. – Меня уже кто‑то ждет? Кто же?

– Посол от Фабитала. Он в вашем кабинете. Прибыл полчаса назад. Его зовут Эзиус Мильоцциус.

– Да, да, я помню. – Лодермилк вздохнул. – Ну, по крайней мере, у него нет проблем, я надеюсь.

– Зато он сам может оказаться проблемой.

– Хм. – Лодермилк внимательно посмотрел на секретаршу. – Он тебе не нравится?

– Не слишком. Хотя это не предчувствие.

– Ладно. Спасибо, Бетти.

Он шагнул к двери.

– Френсис!

Лодермилк обернулся с видом легкого недовольства.

– Ты принимал пилюли?

– Да, да, – нетерпеливо сказал Лодермилк. – Н‑ну… честно говоря, нет.

Он достал коробочку с пилюлями, вытряхнул на ладонь две капсулы, красную и зеленую, и проглотил их с ужасной гримасой.

Девушка усмехнулась ему. Лодермилк переступил порог кабинета, и тотчас хмурая гримаса на его лице сменилась выражением безупречной вежливости. Гость архидепутата сидел в кресле у окна и курил сигарету в длинном красном мундштуке. Это был смуглый, темноволосый, худощавый джентльмен.

– Domine Migliozzie, salve, salve. Maereo guod te salutare non hic eras, sed, verum… (Приветствую вас, господин Мильоцциус. Прошу простить, что не смог встретить вас, но, правду сказать…)

– Я вас умоляю, архипрокуратор, – сказал Мильоцциус, пожимая руку Лодермилка. – Пусть мое ожидание послужит знаком того глубокого уважения, которое я к вам питаю. Мне было приятно вас ждать.

Мильоцциус улыбнулся, и его коротко подстриженные черные усы встопорщились, как у кошки. Он поклонился Лодермилку, и в ответ на жест архидепутата опустился обратно в кресло, изящно поддернув брюки и расправив тогу, чтобы не помялись.

Они с Лодермилком обменялись еще несколькими любезностями, каждый на языке другого. Потом Мильоцциус запутался в какой‑то особенно заковыристой фразе и сдался. Они перешли на новую латынь.

– С тех пор, как моя группа имела счастье встретиться с группой вашей милости, мы всегда стремились отправить к вам кого‑то из нас, дабы он мог скромно постигать ваш опыт. Это было весьма непросто осуществить, даже при вашей драгоценной поддержке. А потом мы долго не могли решить, кто же из нас поедет. Поэтому я должен извиниться за свое скверное знание английского, ваша милость; как вам известно, в Фабитале не поощряется изучение иностранных языков. А ваши познания в латыни весьма совершенны. Могу я узнать, как вы?.. Возможно, вам случалось бывать с межобщественной комиссией в Италии?

– Нет, я никогда не имел такой чести, – смущенно ответил Лодермилк. – Видите ли, честно говоря, меня частенько мучает бессонница, и я должен чем‑то занять время. Так случилось, что у нас в библиотеке есть несколько книг на латыни, а перевода к ним нет. «Сумма теологии» Фомы Аквинского, например. Обидно, видите ли, терять любое знание.

– Ах, – сказал Мильоцциус, энергично кивая. – Прекрасно. Восхитительно! И какого вы мнения о «Сумме»?

– Шедевр. Вне всякого сомнения, творение мастера. Очень поучительная книга, вы не находите?

– Увы, я ее не читал. Я полагаю, у нас существуют экземпляры этой книги, однако нам недостает вашей американской скрупулезности. Древние дискуссии о боге и ангелах сейчас в высшей степени неактуальны. Достаточно нам ангелов в повседневной жизни!

– Именно так, – согласился Лодермилк. – Однако ваше время дорого, а я тут развлекаю вас пустой болтовней. Я полагаю, сейчас мы с вами пройдемся по колледжу, и вы глянете вкратце, как у нас поставлено дело. А после обеда, если вы не будете слишком утомлены, вы начнете осматривать колледж более детально.