|
Безалаберность, царившая здесь, напоминала скорее вечеринку в ателье художника. Все хорошо знали друг друга, и никто ни перед кем не выкаблучивался. Майор, воспитанник привилегированного английского колледжа, котировался здесь не выше, чем бродяга Марселей или какой-нибудь Шарло. Время от времени кто-нибудь пересаживался за другой столик, менял партнера. Сначала г-н Эмиль и Жинетта молча сидели за столиком у стойки, как давно женатые люди. Эмиль, как обычно, заказал чай, Жинетта - крюшонную рюмочку зеленоватого ликера. Иногда они вполголоса перебрасывались несколькими словами. Ничего не было слышно, только видно, как шевелились губы. Потом Жинетта со вздохом поднялась и пошла за шашками. Они лежали в шкафчике, на котором стоял проигрыватель. Начали играть. Можно было подумать, что так продолжалось изо дня в день, из года в год, что люди могли так и состариться, сидя все на том же месте, и даже движения их рук никогда не менялись. Нет сомнения, приди сюда Мегрэ через пять лет, он застал бы дантиста за той же рюмкой анисовки, с той же свирепой и самодовольной улыбкой, а Шарло так же автоматически управлял бы своим "журавлем". И не было никаких оснований предполагать, что это может когда-нибудь измениться. Жених с невестой передвигали шашки по доске, с удивительной серьезностью всматриваясь в них перед каждым ходом. А майор между тем пил шампанское стакан за стаканом и рассказывал анекдоты м-ру Пайку. Никто никуда не спешил. Никто, казалось, не думал о завтрашнем дне. Когда не нужно было обслуживать клиентов, Жожо, облокотившись о стойку и подперев ладонью подбородок, задумчиво глядела на посетителей. Мегрэ много раз ловил на себе ее взгляд, но как только он оборачивался, она начинала смотреть в другую сторону. Поль, хозяин, как всегда в одежде повара, ходил от столика к столику и угощал каждого по очереди. Должно быть, это ему влетало в кругленькую сумму, но в конечном счете, видимо, оправдывалось. Что касается его жены, маленькой бесцветной блондинки с жесткими чертами лица, которую почти никто не замечал, она устраивалась в одиночестве за столиком и подсчитывала дневную выручку. - И вот так каждый вечер, - сказал Леша. - А где ж жители острова? - спросил Мегрэ. - Я имею в виду рыбаков. - После ужина их здесь никогда не увидишь. Они выходят в море до света и рано ложатся спать. В любом случае они бы вечером в "Ковчег" не явились. Это своего рода негласное соглашение. Днем и по утрам здесь бывает разный народ, но по вечерам жители острова, настоящие аборигены, ходят в другие кафе. - Что они там делают? - Ничего. Однажды я нарочно зашел посмотреть. Иногда слушают радио. Молча, ни на кого не глядя, выпивают рюмочку. - А здесь всегда так тихо? - Как когда. Подождите. Шум может возникнуть внезапно, с минуты на минуту. Достаточно пустяка, случайно брошенной фразы, угощения, поставленного одним или другим, чтобы все собрались вместе и начался галдеж. Но этого не произошло. Вероятно, из-за присутствия Мегрэ. Окно было открыто, но ему все равно было жарко. Он, как маньяк, продолжал прислушиваться к малейшему шуму в доме. Жинетте по-прежнему не спалось. Иногда в комнате над ним слышались шаги. Что касается м-ра Пайка, то он уже, должно быть, в четвертый раз выходил в коридор. |
