Им подали суп, который показался Вэле необыкновенно вкусным, и холодное мясо, которое, по предположению герцога, было предназначено для особо дорогих посетителей, таких, как Билл, или, может быть, даже для самого хозяина.
Окорок и домашнего приготовления студень из свиной головы были довольно вкусны, особенно когда хозяйка предложила к ним соус, придавший закускам пикантный вкус.
Затем им подали сыр и блюдо садовой земляники, которую хозяйка только что собрала специально для них. К землянике гостям предложили взбитых сливок. Из этих же сливок, как им сообщила хозяйка, к завтрашнему завтраку она собиралась сбить масло.
Кроме того, им принесли свежевыпеченный хлеб, а из напитков герцог опять предпочел домашний сидр местному пиву и сомнительному французскому вину.
— Мне очень понравилось, — сказала Вэ-ла, когда они покончили с земляникой. — Правда же, все было вкусно?
Герцог подумал о роскошных обедах, которые каждый день подавались в его замке и в лондонском доме. Случалось, он едва притрагивался к еде, так как у него последнее время совершенно не было аппетита.
Удивительно, но ни одна из его постоянных тренировок, в боксерском ли клубе академии Джексона на Бонд-стрит или на занятиях по фехтованию с синьором Балотти в его школе в Хемпстэде, не действовала так благотворно на тело и душу, чем день, проведенный в седле, на свежем воздухе. Они скакали почти без отдыха с восхода до заката, и, несмотря на усталость, герцог чувствовал себя великолепно, забыв о своей обычной скуке и дурном настроении. Неужели Фредди был все-таки прав?
Поглощенные едой, они почти не разговаривали во время обеда, однако, когда хозяин убрал тарелки, герцог, откинувшись на спинку стула и вытянув вперед ноги, начал благодушно поддразнивать девушку.
— Не кажется ли вам, что провести ночь в мягких постелях наверху в наших комнатах все-таки гораздо предпочтительнее, чем на голой земле под деревьями, как вы предлагали не так давно? — с насмешкой спросил он.
— Нам очень повезло, что мистер Трэвис привел нас сюда, — заметила Вэла, не обращая внимание на его тон, — и это было очень умно с его стороны выдать нас за сбежавших влюбленных.
— А я думал, вы сразу же отвергнете эту идею, ведь вы так решительно настроены против брака, — продолжал он подтрунивать над ней.
— А я вовсе и не говорила, что против брака, — серьезно поправила его Вэла. — Я сказала лишь, что для себя я бы этого не хотела.
— Что, без сомнения, является самым настоящим вздором. Вы говорите так только потому, что еще слишком молоды, Чтобы понимать свои собственные желания.
Если он хотел спровоцировать ее, то не мог сделать это более искусно.
Глаза девушки загорелись, в них вспыхнуло негодование, и она воскликнула:
— А вы, конечно же, можете судить о моих желаниях! Так вот, знайте, я не желаю становиться покорной рабыней какого бы то ни было мужчины!
— А вы думаете, что это неизбежно? Что, выйдя замуж, вы обязательно превратитесь в рабыню?
— Разумеется! С женщинами всегда обращаются как с собственностью. Как только муж найдет, что жена ему наскучила, он может спокойно бросить ее в деревне, а сам — уехать в Лондон и там развлекаться так, как ему заблагорассудится. И никому никогда не придет в голову осудить его за это!
Понимая, что Вэла скорее всего думала сейчас о своей матери, он ответил:
— Мне кажется, многих женщин не так легко заставить подчиняться, и они пусть хитрыми способами, но часто берут верх над своими мужьями.
— Только если они используют такие нечестные и недостойные способы, как чисто женские ухищрения, чтобы обольстить мужчину.
Брови герцога сами собой поползли вверх от удивления, но в глазах сверкнули веселые искорки. |