— Да у меня горит, понимаете⁈ У меня горит! — Кричал в ответ водила.

— У всех горит! Никуда твой кирпич не денется!

Как я и думал, со стройматериалами будет туго. Но, к слову, кирпича нам нужно было совсем немного. С учетом того, что потолки высокие, а стены будут класть в полкирпича, достаточно будет шестьсот-семьсот штук. Да еще и на новые порожки останется.

— Вон, смотри, Вить, — Марина указала на вход в красное кирпичное здание конторы. — Нам туда. Видать, там кирпич заказывают.

— Нет, — я покачал головой, открывая дверь. — Там тебе скажут приезжать где-нибудь в июне. Очередь большая.

— А что же делать?

— Сиди тут. Я щас.

Я вышел из машины, потопал к мужику в тельняшке.

— Здравствуйте, — сказал я ему.

— Здрасьте, — сухо ответил он, глядя куда-то вверх, вроде как на крышу КПП.

— Я за кирпичом.

— У вас готово или только заказывать будите?

— Заказывать.

— Ну тогда вам в контору.

— Не, — я покачал головой. — Так не покатит. Долго ждать. Нужно мне заказать побыстрее.

— Ну а что я могу сделать? — Развел он руками и снова уставился на свою крышу.

— Заработать, — я пожал плечами.

Мужик пристально посмотрел на меня. Я заметил на его крупном носу большую бородавку с тремя волосками, но виду не подал.

— Вон как.

— Ну да. Потому мне бы как-то побыстрее. Кирпича мне немного надо, всего семьсот штук. Думаю, это производство никак не затормозит.

— Ну лады, иди за мной, — согласился он.

Мы прошли через КПП и попали на широкий двор кирпичного завода. Вдали, за конторой, я видел длинные и высокие цеха по формовке и обжигу кирпича. На широченном дворе, там и тут стояли на деревянных палетах готовые изделия. Черновой кирпич, который не использовали для облицовочных работ, хранился сложенный в длинные и широкие стенки. Большие красные кучи осколков лежали вдали, у бетонного ограждения.

Завод кипел и работал: там пятьдесят третий газон, снабженный краном, грузил в камаз пачки кирпича; тут жилистые и голые по пояс работяги вручную закидывали в прицеп старинной Колхиды грубый черновой кирпич.

Предприятие оказалось на редкость активно функционирующим. А еще единственным на несколько районов. Отсюда и такой ажиотаж.

Мужик в тельняшке повел меня через двор, к большому крытому железом навесу, который стоял у сложенных в несколько длинных рядов пачек с красивым облицовочным кирпичом, необычного для этого времени, белого цвета.

Под навесом стоял мужичок в пыльноватом пиджаке и фуражке. Он разговаривал с еще одним, которого можно было бы охарактеризовать емким термином «новый русский». Высокий, пузатый лысоватый мужик, одетый в светло-серый деловой костюм с таким отливом, что на солнце, он, должно быть, отбрасывает блики, ругался, размахивая сотовым телефоном. Пыльный мужичок только разводил руками.

— Вон у тебя сколько лежит! — С не очень подходящей ему блатной интонацией кричал пузатый. — Бери да грузи! Я с твоим начальством договорился. Так чего ты тупишь⁈

— Я ж вам уже в десятый раз повторяю, — настаивал пыльный мужичок. — Вы договорились на изготовление. Тут вас вперед подвинули. Ваши четыре с половиной тысячи будут готовы через неделю. Тогда и заберете.

— Не, это ты не понял, — зажав под мышкой борсетку распальцованно жестикулировал толстяк. — Я обо всем договорился. Берешь вон тот кирпич и грузишь. Нахер его делать, если уже готовый есть? Машины щас, через пять минут подъедут. Я позвонил.

— Этот чужой. Уже оплачен, — нахмурил густые брови пыльный.

— Ага! Мной оплачен! Так что давай, дядя, не отсвечивай и делай, че говорят.