Хорошо, что хоть Сигурд сохранил способность разговаривать, потому что меня поразила внезапная немота. Сигурд снял с головы шлем и пристально посмотрел на офицера «бессмертных».

— Диоген Сгур, ты узнаешь меня?

Одетый с ног до головы в стальную броню «бессмертный» каким-то образом сумел подобострастно съежиться.

— Ты — Сигурд, командир варягов!

— У тебя есть сомнения в моей преданности императору?

— Никаких! — Это прозвучало несколько тише. — Но император умирает, и…

— Умирает еще не значит мертв. — Сигурд опустил топор на переднюю луку седла. — Ты помнишь легенду об императоре, который притворился мертвым, чтобы проверить преданность своих слуг?

— Да.

— А помнишь ли ты, что он сделал с теми, кто предал его?

— Да.

— Так вот, если ты хочешь избежать подобной судьбы, Диоген, построй свой отряд здесь и не делай ни шагу в сторону варваров, пока не получишь такого дозволения от меня или от самого императора. Ты понял?

Сгуру вдруг показалось, что его шлем чересчур туго стянут под подбородком. Он едва мог дышать.

— Но…

— Если ты ослушаешься, пусть даже по глупости, месть будет ужасной, — предупредил Сигурд. — И это будет не месть Комнинов, которые слишком легко прощают своих врагов, а месть Сигурда, который никогда не забывает обид. Станешь ли ты подвергать себя такому риску ради удовольствия наступить на пятки нескольким несчастным варварам?

Пустующий трон был единственным свободным пространством в большом зале нового дворца. Должно быть, каждый военачальник и придворный, узнав о ранении императора, поспешил сюда, чтобы застолбить себе место при дворе его возможного преемника — или помолиться за его здоровье, как, несомненно, все они заявят позже, — потому что мы с Сигурдом еле протискивались через толпу. Я отчаянно искал взглядом Крисафия, пытаясь выловить одну великолепную голову среди всего этого золотого великолепия, но Сигурд с высоты своего роста увидел его первым. Евнух стоял возле трона в кругу знатных особ и в чем-то настойчиво их убеждал, хотя его слова терялись в общем шуме. Он стрелял глазами по лицам окружающих, выискивая признаки несогласия или неуверенности, и поэтому не замечал нашего появления до тех пор, пока Сигурд не навис над ним.

— Что это ты придумал с «бессмертными»? — взревел варяг. — Зачем, когда варвары уже сдались, ты приказал нашей коннице уничтожить их? Ведь тебе известно, что император всеми силами пытался избежать кровопролития!

Я заметил, что Крисафий посмотрел в сторону и едва заметно кивнул головой, подзывая кого-то. Скорее всего, гвардейцев.

— Император находится при смерти, — заявил он, — и кто бы ни был его преемником, этот человек на первых порах будет во многом полагаться на его советника. Если ты поддался влиянию безвольного глупца, которого в час испытаний подвели нервы, я дам тебе возможность одуматься. В моем служении новому императору мне понадобятся сильные и, главное, верные воины.

Сановники, стоявшие вокруг, начали понемногу расходиться: многих наш разговор смутил, и они стали задумываться, для кого все-таки приберечь свою преданность. Я решил расстроить их еще больше.

— Скажи, Крисафий, ты с самого начала заключил союз с варварами? Ты действительно до последнего момента хотел отдать империю под власть их тирании, пока не увидел, что они потерпели поражение?

Крисафий раздул щеки, подобно ядовитой змее.

— Это государственная измена, Деметрий Аскиат, и на сей раз ты не избежишь наказания. И вряд ли тебе послужит утешением твоя праведность, когда твои девчонки будут вопить в темнице.