— Я справлюсь с этим делом, — ответил я с самонадеянностью, о которой мог пожалеть уже на следующее утро. — Но за какую цену?

— Ты о своем вознаграждении, Аскиат? Полагаю, мы столкуемся. — Судя по небрежной ухмылке, евнух не привык считать деньги. — Плата будет двойной — две золотые монеты в день.

— Я говорю не об этой цене, — огрызнулся я, раздраженный его уверенностью, что меня так легко купить. — Хотя меньше чем за пять золотых в день я вряд ли соглашусь работать. Важно другое: насколько опасным будет для меня это предприятие? Ведь речь идет не о каких-то там хитроумных торговцах, бесчестных свечниках или жуликоватых бакалейщиках!

— Это твои обычные жертвы? — язвительно усмехнулся Крисафий. Мерцающие золотые панели за его спиной как будто слегка потускнели. — Торговцы, укравшие у зазевавшегося покупателя монету-другую? Если тебя больше устраивает их компания, Аскиат, я попрошу варягов тут же вернуть тебя обратно. Прежде, чем ты успеешь завоевать славу и получить благодарность от самого императора.

— Благодарность императора стоит немногого, когда император мертв. К тому же ты забыл упомянуть еще и ненависть его врагов.

— Если ты справишься с этой работой, император останется жив. А даже если он и умрет, ненависть его врагов будет волновать тебя в последнюю очередь. Неужели за пятнадцать лет твоя память так ослабела? Ты забыл о пожарах? О разграбленных храмах? О воплях женщин, которых насиловали прямо на улицах?

Конечно же, я ничего не забыл. Когда пал предыдущий император, мне было девятнадцать и моя юная жена только что родила мне дочь. Узурпатором, чье вступление в этот город пятнадцать лет назад повлекло за собой те ужасные события, был мой предполагаемый наниматель, его священное величество император Алексей. При этой мысли мои глаза вспыхнули, но, поймав на себе испытующий взгляд Крисафия, я предпочел промолчать.

— Увы, сделанного не воротишь, — произнес он бесстрастным тоном. — Однако с тех страшных дней минуло уже пятнадцать мирных лет, за что мы, конечно же, должны благодарить нашего императора. Да, мы можем возвести вокруг города новые укрепления и поставить на них десять тысяч воинов, но в конечном счете лишь жизнь одного-единственного человека стоит между миром и разрухой. И отец, воспитывающий двух юных дочерей, должен особенно ценить эту жизнь.

Мне очень не понравилась та небрежность, с какой он вплел в разговор моих дочерей, и я готов был ударить этого ублюдка, столь высокомерного и в то же время столь коварного. Но, окруженный со всех сторон варягами, я вынужден был держать кулаки при себе. Кроме всего прочего, евнух был безусловно прав. Презирая самого себя, я кивнул головой в знак согласия.

Донельзя довольный победой, Крисафий по-волчьи ухмыльнулся и сказал напоследок:

— Стало быть, господин Аскиат, тебе придется потрудиться для того, чтобы наш император оставался жив. За три золотые монеты в день.

Взвалив на свои плечи судьбы приговоренного к смерти монарха и неразборчивого в средствах евнуха, я мог, по крайней мере, утешаться тем, что мне удалось выторговать недурные условия.

β

Крисафий страстно желал, чтобы расследование началось с опроса членов императорской семьи, заинтересованных в его смерти, однако я решил в первую очередь осмотреть место преступления. Поэтому на следующее утро я стоял возле дома костореза Симеона и обводил изучающим взглядом аркады, расположенные на Месе поблизости от форума Константина. Здесь находилось множество мастерских резчиков по слоновой кости, над их арками были вывешены эмблемы с перекрещенными рогом и ножом.