Следующий обо встретился каравану через час пути. Гао Сян и погонщики повторили уже виденный Чэнь Ло и Сяоцинем ритуал, Ято в этот раз к ним присоединился.

– А мы ещё не покинули пустошь, – начал вопрос Чэнь Ло, оглядываясь по сторонам. – Или это уже пустыня?..

– Кто её разберёт, – выпалил Сяоцинь. – Но в пустынях должен быть песок. Откуда-то же его приносит ветром.

Они поглядели себе под ноги. Тонкие ручейки песка огибали их сапоги и рассеивались, смешиваясь с пылью.

– Для пустыни маловато, – сказал наконец Чэнь Ло.

– Значит, ещё пустошь, – заключил Сяоцинь. – И что, мы каждый раз будем так останавливаться? Только время зря теряем…

– Если им так спокойнее, – пожал плечами Чэнь Ло.

Но сам он слабо представлял, как можно успокоиться, глядя на оскаленный лошадиный череп.

89

 Нагромождение недоразумений

Ещё через несколько часов и встреченных обо пустоши наконец-то стали походить на пустыню: песка стало больше, лошади тяжело переставляли копыта, завязая в нём, и фыркали. Людям тоже стало труднее идти. Погонщики были к такому привычны, а вот Чэнь Ло волочил увязающие в песке ноги, пока не приноровился и не подстроился к движению песков. Полагая, что Сяоциню придётся несладко, он собирался предложить ему сесть в повозку, но кипучей энергии мальчишки можно было только позавидовать. Он носился, как пчелой ужаленный, всё-то ему было интересно. На редкие растения, попадающиеся по дороге, он тоже отвлекался, и Чэнь Ло, ругаясь, вынужден был притаскивать его за шиворот обратно к каравану. Занятый этим, он едва замечал попутчиков.

Чиновник ехал верхом и всю дорогу ссорился с сыном. Тот был из тех молодых господ, чьи пальцы не только воды не знали, но даже и в носу не ковырялись, и так и норовил ехать впереди, рядом с верховыми погонщиками, которые его явно интересовали больше отцовских наставлений.

– Сю Дуань! – рявкнул чиновник, исчерпав аргументы, и сделал это так громко, что все на них посмотрели, даже Чэнь Ло, который был в этот момент страшно занят попыткой отобрать у Сяоциня какую-то многоногую тварь, которой не посчастливилось попасться мальчишке на глаза.

Сын чиновника и ухом не повёл, а вот занавески в повозке шелохнулись, раздвинулись немного, и кто-то глянул на происходящее одним глазком. Чья-то рука тут же задёрнула занавеску, но спустя немного времени занавески вновь шелохнулись и уже несколько глаз приникли к щели, вот только глядели они не на ссору, а на Чэнь Ло, который шёл как раз по эту сторону повозки.

Чэнь Ло этого не видел, а вот чиновник заметил и, рассердившись ещё больше, придержал лошадь, чтобы повозка его нагнала, и рукоятью кнута ударил плашмя по занавеске. Послышались женские визги, занавеска опустилась. Чиновник удовлетворённо кивнул, но стоило ему отъехать – занавески вновь шелохнулись и раздвинулись, чтобы глаза могли удовлетворить любопытство.

Чиновник побагровел от гнева, дёрнул поводья и остановил лошадь так, чтобы преградить Чэнь Ло путь. Тот с искренним недоумением поднял на него глаза и слушал, как чиновник выбранил его за то, что он обольщает чужих жён. На этот раз дёрнувшуюся занавеску повозки Чэнь Ло заметил и сообразил, что произошло: жёны и наложницы чиновника подглядывали за ним из повозки, потому что он хорош собой, на него нельзя не заглядеться, да и по сравнению с чиновником даже Ято за писаного красавца сойдёт, так что женщин можно понять… Чэнь Ло досадливо мотнул головой: мысли завели его не туда.

– Я на чужих женщин не гляжу, – сказал Чэнь Ло, беря Сяоциня за шиворот и выставляя перед собой, – мне и вот этого хватает.

Он имел в виду, что приглядывать за мальчишкой – та ещё работёнка. Чиновник отчего-то покривился, сплюнул на землю, но отъехал явно успокоенный, и за занавесками перестали шуршать, зато зашушукались.