– Да что с ними такое? – недовольно сказал Чэнь Ло.

– Наш Сю Дуань решил, что ты Дуань Сю[59], – ответил Ято.

– Что? – не понял Чэнь Ло, но после минуты размышлений вспыхнул и гневно воззрился на наёмника: – Что?!

– Так ты с ним… – кивком указал на Сяоциня Ято.

– Нет! – разгневанно рявкнул Чэнь Ло.

– Странно, – удивился Ято, – а сказал так, что…

Чэнь Ло понял, что его слова приняли за недвусмысленный намёк, но признаваться в том, что допустил оплошность случайно, было ниже его достоинства, поэтому он буркнул:

– Уж лучше пусть думают, что я отрезаю чужие рукава, чем обольщаю чужих жён, тогда не проснусь на стоянке с выпущенными кишками. Ты видел, как этот чиновник на меня глянул?

– А, вот как… – казалось, с разочарованием протянул Ято. – Но что ты будешь с этим Дуань Сю делать?

– Ничего. Игнорировать, – решительно сказал Чэнь Ло.

Когда свечерело, караван остановился. Гао Сян объяснил тем, кто шёл с ними впервые, что по ночам в пустыне опасно: можно сбиться с пути и замёрзнуть насмерть, бывало такое с неопытными путниками.

– А по звёздам идти? – спросил Сяоцинь.

Караванщик покачал головой:

– Кто знает, какие звёзды настоящие, а какие – мираж?

Люди устали за день, поэтому нисколько не возражали. Повозки расположили полукругом, внутри полукольца зажгли костры. Чэнь Ло, Сяоцинь и Ято сели у одного из костров, вернее, наёмник к ним без спросу присоседился.

Сю Дуань, как и предрекал Ято, крутился поблизости, но Чэнь Ло на него даже не глядел, и сын чиновника с разочарованным видом отошёл, но скоро утешился – сговорился с одним из погонщиков и скрылся в крайней повозке. Вскоре оттуда стали доноситься такие разнузданные звуки, что Чэнь Ло тут же закрыл Сяоциню ладонями уши.

– Ты что? – возмутился мальчишка.

– Рано тебе ещё такое слушать, – отрезал Чэнь Ло.

Сяоцинь всё-таки извернулся и сбросил руки Чэнь Ло, но и нескольких секунд хватило, чтобы он залился краской и… полез зажимать уши Чэнь Ло.

– Я взрослый, – возразил Чэнь Ло, – мне не привыкать.

– Никому такое слушать нельзя! – взвился Сяоцинь, и какое-то время они занимались тем, что пытались зажать друг другу уши.

Ято, глядя на них, похохатывал:

– Странная же вы парочка!.. Не скажи ты, я бы подумал…

– Эй! – грозно оборвал его Чэнь Ло.

Чиновник, тоже услышавший, что творится в повозке, подсел к костру и сначала выбранился, а потом принялся изливать душу, жалуясь на непутёвого сына, который только и делает, что развратничает с юйтао[60].

– И что с вами не так? – риторически вопросил он, поглядев при этом на Чэнь Ло.

Сяоцинь едва воздухом не подавился, когда сообразил, в чём чиновник подозревает Чэнь Ло, и раскрыл было рот, чтобы опровергнуть столь возмутительное заявление, но Чэнь Ло зажал ему рот и не дал сказать ни слова.

В повозке между тем затихло, сын чиновника вылез оттуда, оправляя одежду, и с утомлённым видом прошествовал мимо костра, не забыв, однако же, бросить на Чэнь Ло томный взгляд. Чиновник вскочил и бросился вслед за сыном, осыпая его упрёками и бранью. И только тогда Чэнь Ло убрал руку от лица Сяоциня.

– Почему ты смолчал?! – вызверился Сяоцинь. – Он же теперь про тебя такие мерзости думает!

– Не про одного меня, – заметил Чэнь Ло, посмеиваясь.