Мрачное настроение, витавшее в воздухе вместе с песчаной пылью, оказалось на удивление заразительно, и всю дорогу до очередной стоянки проделали молча, словно отдавая дань памяти исчезнувшим людям.

– Разумно ли останавливаться чуть ли не на том же месте, где караван пропал? – проворчал Сяоцинь.

Чэнь Ло тоже не считал это разумным, но караван потратил слишком много времени на молитвы у полуразрушенного обо и был попросту вынужден сделать остановку: смеркалось отчего-то быстро. Невольно припомнился город-призрак с ожившими после заката мертвецами, и Чэнь Ло пробрала дрожь. Но погонщики нисколько не волновались, они считали, что вымолили у духов пустыни безопасную ночёвку.

– Я бы на одни молитвы не полагался, – пробормотал Чэнь Ло.

Ято привычно подсел к ним двоим, в эту ночь выпала их очередь быть часовыми, остальные стали укладываться спать. Сын чиновника хоть и бросал на них выразительные взгляды, но близко не подходил.

– Ничему жизнь не научила, – пробормотал Чэнь Ло сквозь зубы.

Ято неодобрительно покачал головой:

– Не понимаю я таких. Зачем растрачивать себя на пустые утехи?

– Как будто сами не такие же, – презрительно сказал Сяоцинь. – Как увидите Яньхуа-сян, забываете обо всём на свете.

– Мал ты ещё, – снисходительно ответил Ято, – ничего не понимаешь. Вот накоплю денег и куплю себе жену. Выкуплю самую красивую из женщин! Увезу её в степь, нарожает мне детишек, будет доить кобылиц и поить меня кумысом… А как я узнаю, какая из женщин самая красивая, если не повидаю их всех?

Чэнь Ло мысленно усмехнулся его наивности. Плохо же Ято знает женщин из цинлоу!

– И многих ты уже повидал? – уточнил он скептически.

Ято смущённо кашлянул и сказал, что заработанных денег ему хватило только на «одним глазком заглянуть за порог цинлоу».

– Но ты-то из богатых господ, наверняка многих повидал, – воодушевился вдруг Ято.

– Ни одну не пропустил, – ядовито поддакнул Сяоцинь.

Чэнь Ло нахмурился и замкнулся в оскорблённом молчании. Он не считал себя распутным и не «растрачивал себя на пустые утехи». Когда он начал ходить к Цветку Лотоса, то перестал посещать других женщин. Он бы выкупил её из цинлоу, он собирался это сделать в тот роковой день. Жениться на чужеземке ему бы отец не позволил, но он бы взял её себе в наложницы. Ему, как старшему сыну семьи, по статусу иметь такую роскошную женщину в наложницах.

В груди заныло, Чэнь Ло едва слышно скрипнул зубами и прихватил одежду рукой. Сяоцинь, заметивший это, забранился и незамедлительно скормил Чэнь Ло несколько рубиновых пилюль, а потом и Ято выбранил – за то, что ведёт непристойные разговоры и смущает людей.

– Я? – поразился Ято.

– Ему нельзя о женщинах думать, – категорично сказал Сяоцинь.

– А о ком можно? – насмешливо уточнил наёмник.

– Ни о ком, – отрезал мальчишка, не поняв намёка. – Он тогда помирать начнёт.

– Так уж и начну? – буркнул Чэнь Ло, растирая грудь.

– Уже начал, – утвердительно кивнул Сяоцинь. – Бы. Если бы не я.

– Да, да, если бы не ты и не твоё лекарство, – согласно поднял руки Чэнь Ло. Чем спорить, лучше согласиться и поберечь силы и нервы.

Ято какое-то время молча глядел на них, словно что-то обдумывая, потом спросил:

– И какие у тебя планы на жизнь?

«Не сдохнуть прежде времени», – подумал Чэнь Ло, но вслух ответил дипломатично:

– Прежде чем планы строить, нужно выбраться из этой пустыни живым, – и нахмурился, потому что после долгого молчания Чанцзянь заговорил вновь.

«Как с языка снял», – сказал дух меча.