Сяоцинь, вопреки обычной своей скупости, назначил за товар бросовую цену – всего-то связку монет за всё. Чэнь Ло удивлённо приподнял брови. Прежде за мальчишкой он особой сердобольности не замечал: тот отворачивался, если проходил мимо нищих, и чужое горе его не трогало. Вообще даже удивительно, что мальчишка спас его там, в бамбуковом лесу.

Аптекарь между тем жаловался Сяоциню на жизнь, растроганный его благодеянием. Лекарства и ингредиенты были чудовищно дороги, главный аптекарь продавал их по неслыханной цене, бедняки их себе не могли позволить. Оставалось лишь полагаться на кипяток и молитвы.

Целебные травы в окрестностях Второй столицы не росли, а даже если бы и росли, собирать их разрешено было лишь тем, кто купил в магистрате лицензию, всех остальных за сбор трав бросали в темницу, если те не были в состоянии заплатить штраф. Для аптекаря даже обычные целебные травы были роскошью, и он долго ещё кланялся им вслед, когда Чэнь Ло и Сяоцинь ушли.

– Не нравится мне этот город, – мрачно сказал Сяоцинь.

Чэнь Ло собирался сказать, что и ему тоже, но мальчишка добавил:

– И по твоей милости мы здесь застряли… и в убыток себе торгуем.

– Никто не просил тебя продавать ему травы задёшево, – возразил Чэнь Ло, усмехнувшись. – Я гляжу, чувство солидарности у оборванцев необыкновенно высоко…

Сяоцинь на него огрызнулся, но довольно вяло. Явно было, что мысли его заняты чем-то другим.

– Надо с ним поквитаться, – сказал он, когда они уже вернулись в цзюлоу.

– С кем? – не понял Чэнь Ло.

– Да с главным аптекарем же! – нетерпеливо воскликнул Сяоцинь. – Чтобы знал.

Похоже, происшествие в аптекарской лавке задело мальчишку сильнее, чем предполагал Чэнь Ло.

61

 Умная мышка и зёрнышко риса превратит в золото

Чэнь Ло не хотел признавать, но эта прогулка по городу его утомила. Он с нарочитой небрежностью бухнулся на кровать, закинул ногу на ногу и осведомился:

– И какой план?

Он полагал, что восстановит силы, пока Сяоцинь будет строить коварные планы. Но мальчишка подозрительно на него уставился:

– Что с тобой?

– А что со мной? – удивился Чэнь Ло.

– Ты как-то… позеленел лицом.

– Разве не ты называл меня «драгоценным нефритом»[44]? – съязвил Чэнь Ло.

Сяоцинь сузил глаза и поглядел на него ещё пристальнее.

– И если ты ждёшь, как я скажу, что ты был прав и перед дальнейшей дорогой нужно набраться сил, то я этого не скажу, – объявил Чэнь Ло.

– Ясно, – поиграл бровями Сяоцинь. – Тогда слушай мой план.

– Хм… – сказал Чэнь Ло, когда Сяоцинь рассказал, что задумал. – Но он ведь даже не будет знать, что его проучили.

– Но мы-то будем знать. Ты в деле?

Чэнь Ло прикрыл глаза, размышляя. План был хорош, но кое-что в нём смущало.

– Я не уверен, что смогу притвориться достаточно убедительно, – проговорил Чэнь Ло медленно. – Больным я никогда не притворялся и…

– А зачем притворяться? – удивился мальчишка. – Подумаешь сам знаешь о чём – тебя и скрутит.

– То есть, – усмехнулся Чэнь Ло, – просто так мне думать об этом нельзя, а чтобы деньгами разжиться – можно?

– Должна же быть хоть какая-то польза от твоей распутности, – подтвердил Сяоцинь.

– Я не распутен. И тебя не смущает, что ты раскроешь секрет твоих чудодейственных пилюль при этом? Он аптекарь, он сможет разобраться, из чего они сделаны… Почему ты смеёшься?

– Поверь мне, – сказал Сяоцинь без тени сомнений, – будь он даже аптекарем императорского дворца, он никогда не сможет воссоздать мои пилюли.