– Я уже понял, что это я во всём виноват, – прервал его Чэнь Ло, поморщившись. – Может, уймёшься?

– Совестно? – вприщур поглядел на него Сяоцинь.

Чэнь Ло скорчил презрительную мину.

Постояв у него над душой достаточно, чтобы внять к его совести, как он полагал, Сяоцинь засобирался в город.

– Я тоже пойду, – сказал Чэнь Ло. – Понесу короб, если хочешь.

– Ага, всё-таки совестно, – со значением протянул мальчишка.

Против компании Чэнь Ло он не возражал, но и короб ему нести не позволил.

Чэнь Ло поначалу шёл следом за ним, потом решительно свернул к Яньхуа-сяну. Мальчишка всплеснул руками и бросился за ним, поражаясь его «бессовестности». Но у Чэнь Ло не было никаких неподобающих мыслей, на зазывальщиц он едва взглянул, но достаточно вежливо извинился перед ними за устроенную накануне сцену и заплатил за вино. Сяоцинь удивлённо на него смотрел.

– Какой достойный молодой человек, – разохались зазывальщицы. – Другой бы и не вспомнил…

– То есть перед ними тебе совестно? – уточнил Сяоцинь, когда они покинули Яньхуа-сян.

– Неловко вышло, – угрюмо сказал Чэнь Ло. – Перепугал их, кровью всё залил, да ещё и сбежал, не заплатив. Если бы они подали жалобу в магистрат…

Вывеска аптекарской лавки на центральной улице была такой огромной, что её и слепой заметил бы. Видно, владелец на неё изрядно потратился. Увы, планам Сяоциня сбыть травы по хорошей цене осуществиться не суждено было. Аптекарь глянул на него брезгливо и велел убираться. Он ничего не собирался покупать у каких-то оборванцев, у него прилавки и так ломились. Сяоцинь возмутился такой несправедливости и сейчас же был выдворен из аптекарской лавки дюжим слугой. Мальчишка погрозил аптекарской лавке кулаком.

Чэнь Ло, предусмотрительно не входивший в лавку, и виду не подал, что подобное обращение его задело, но невольно оглядел себя и вынужден был признать, что по такой одёжке их только так и должны были встречать.

– Давай попробуем в другой лавке, – вслух сказал он, хмуря брови. – У этого и так всего полно, он не стал бы ничего покупать, даже если бы ты к нему в золотом паланкине приехал.

– Стал бы! – запальчиво возразил Сяоцинь.

Чэнь Ло взял его за руку и потащил прочь от аптекарской лавки. Слуга аптекаря уже поглядывал на них недобро, а там и до магистрата недалеко.

– Неужели тебя это не задело? – выдернул руку Сяоцинь.

– А что бы это изменило? – хмуро сказал Чэнь Ло. – Если выглядишь как оборванец и ведёшь себя как оборванец, то и относиться к тебе будут как к оборванцу.

Мальчишка возмущённо засопел носом, но Чэнь Ло на это никакого внимания не обратил и свернул в проулок, который, как он подозревал, вёл в бедный квартал. Сяоциню ничего не оставалось, как последовать за ним.

За маской роскошных центральных улиц скрывалось невзрачное лицо истинной Второй столицы. Узкие проулки, теснящиеся друг на друге лачуги, люди в залатанной одежде – всё здесь пропахло духом нищеты. Аптекарская лавчонка притулилась к стене кожевенной, у неё не было даже вывески – люди указали на неё, когда Сяоцинь спросил. Внутри царило запустение, и людей лечили здесь, верно, одним кипятком.

У аптекаря, маленького тощего старичка, глаза разгорелись, когда Сяоцинь стал выкладывать на прилавок травы и коренья, но взгляд его тут же потух.

– Сяоди, у меня нет столько денег, чтобы всё это купить, – сказал он.

Сяоцинь, вопреки обычной своей скупости, назначил за товар бросовую цену – всего-то связку монет за всё.