– Это самый странный день в моей жизни, – тихо сказал Илья. Он сидел рядом, вцепившись в дерево так, будто хотел просочиться сквозь кору.

– Да уж, – пробормотал Паша. Он уже был не уверен, что поступил правильно. Юг всегда представлялся ему как веселое, солнечное место, засыпанное песком, полное гостиниц, пляжных зонтиков и загорелых людей. Но сейчас у него было чувство, что он попал в мрачное волшебное королевство, которое ему совсем не радо. Темнота вокруг стала гуще, хотя дождь почти стих. К тому же теперь сквозь шум капель Паша различал низкий, непонятный шум. Он решил, что приближается поезд, но прошло пять минут, а звук громче не стал.

Паша встал и, постоянно оглядываясь, пошел туда, откуда он раздавался. Звук беспокоил его: он никогда не слышал ничего похожего. Вскоре деревья поредели, и Паша увидел такое, что у него отвисла челюсть.

Впереди была широкая полоса камней, а за ней начиналась вода – бесконечно много темно-серой, мягко колышущейся воды. Паша никогда не видел море, но сразу понял, что это оно. Ему захотелось подойти ближе, но он не решился: лес за спиной будто смотрел на него, опасный и незнакомый. В любой момент оттуда может выскочить Морж и на этот раз точно не будет с ними церемониться – даст по затылку и увезет. Паша обернулся. Вокруг было абсолютно темно, ни одного фонаря – только огромная гора, поросшая лесом. Он вытащил из кармана мятую, мокрую майку и надел – дождь все равно смыл с него всю маскировку.

Неподалеку, у края пляжа, было что-то вроде длинного железного навеса. Паша добрел до него и заглянул внутрь: там лежали стопки лежаков, груды пляжных зонтиков, пара лодок, два катамарана и куча непонятного хлама.

– Переночуем тут, а утром пойдем искать. Уже очень темно, – сказал Паша.

Илья даже не спросил, как он собирается тут кого-то найти. Наверное, слишком устал.

Паша залез в самый дальний угол, туда, где были свалены кучи брезента. Моржу может прийти в голову искать их на берегу, и тогда он проверит навес, поэтому надо спрятаться получше. Они забрались под брезент и натянули его на себя. Лежать было твердо, мокро и неуютно, зато теперь их никто не заметит, даже если заглянет сюда.

– Надо спать по очереди, чтобы он к нам не подкрался, – сказал Паша, закрыв глаза.

– Угу, дельная мысль, – пробормотал Илья.

Через минуту оба спали.

– Эй, мальчики. Ку-ку! Вы что тут делаете?

Паша подскочил. Все вокруг выглядело не так, как вечером: камни заливал солнечный свет, за ними блестела ярко-синяя вода, а прямо над ним склонилось лицо какого-то старичка в панаме – такое загорелое, будто солнце годами просушивало его насквозь.

– Чего, выкупались на рассвете и спать? Под мой брезент? Вам что, воспаление легких охота получить? В одежде, что ль, плавали? Совсем дурные? – Ни на один свой вопрос старичок явно не ждал ответа, но вид у него был добродушный, и Паша успокоился. – Вы ж не местные, так? Отдыхающих? Как люди за своими детьми плохо смотрят! Так, а ну марш домой греться!

Паша выбрался из шуршащего брезента. Илья, кряхтя и потирая спину, последовал за ним. Обоих и правда потряхивало от холода – одежда за ночь не просохла и теперь липла к телу, а солнце только взошло: его яркий край едва виднелся из-за горы.