|
Но почему ты оставил у него в целости зубы – все до единого? Микеланджело посмотрел на свою статую. – Да, рот я ему сделал совсем по иному. У вашего Фавна он не в порядке. – Но ты, разумеется, знаешь, что у людей в таком возрасте что нибудь всегда не в порядке? – У людей – да. Но у фавнов? – И, не в силах сдержать себя, Микеланджело мальчишески улыбнулся. – Все считают, что фавны наполовину козлы. А у козлов выпадают зубы? Лоренцо добродушно рассмеялся: – Я этого не видал. Когда Лоренцо ушел, Микеланджело принялся переделывать у Фавна рог. Наутро Лоренцо появился в Садах снова. Погода была в тот день теплая, и вместе с Лоренцо пришел в мастерскую и Бертольдо. Лоренцо направился прямо к верстаку Микеланджело. – Твой Фавн, по моему, постарел за одни сутки лет на двадцать. – Скульптор – властитель над временем: в его силах прибавить лет своему герою или же убавить. По видимому, Лоренцо был доволен. – Видишь, ты срезал ему верхний зуб. И еще два зуба на нижней челюсти с другой стороны. – Для симметрии. – Ты даже сделал гладкими десны в тех местах, где были зубы. Глаза у Микеланджело прыгали. – Ты проявил большую чуткость, переработав у Фавна весь рот. Другой бы выбил у него несколько зубов и на том кончил дело. – Нет, тут все вытекало одно из другого. Лоренцо молча посмотрел на Микеланджело, взгляд его глубоких карих глаз был мрачен. – Я рад убедиться, что ты не варишь суп в корзине. С этими словами Лоренцо повернулся и вышел. Микеланджело взглянул на Бертольдо: тот был бледен и даже чуть вздрагивал. Он не произнес ни слона и в ту же минуту тоже вышел из мастерской. На следующее утро в Садах появился паж из дворца – на нем были разноцветные чулки и алый кафтан. Бертольдо крикнул: – Микеланджело, тебя зовут во дворец. Сейчас же иди вместе с пажом. – Вот и достукался! – заметил Баччио. – Попадет тебе, в другой раз мрамор красть не будешь. Микеланджело посмотрел сначала на Бертольдо, потом на Граначчи. Выражение их лиц ничего ему не сказало. Он двинулся вслед за пажом; под старой стеной с зубцами они прошли в прилегающий ко дворцу сад, где Микеланджело поразили диковинно подстриженные самшитовые деревья – им была придана форма слонов, оленей, кораблей с поднятыми парусами. Он стоял как застывший перед фонтаном с бассейном из гранита, над которым возвышалась бронзовая Донателлова «Юдифь». – Пожалуйста, синьор, – торопил Микеланджело паж. – Нельзя заставлять ждать Великолепного. С огромным усилием мальчик оторвал взгляд от могучей поверженной фигуры Олоферна и от меча, занесенного над его шеей Юдифью. Паж провел Микеланджело по деревянному настилу около каретника, и скоро они уже поднимались по узенькой задней лестнице. Лоренцо сидел за своим письменным столом в библиотеке – большой, загроможденной множеством полок комнате, где хранились книги, собирать которые начал еще его дед пятьдесят лет назад. Здесь было только два скульптурных изваяния: мраморные бюсты отца и дяди Лоренцо работы Мино да Фьезоле. Микеланджело живо подбежал к бюсту Пьеро, отца Лоренцо; щеки у мальчика пылали. – Как это чудесно отполировано – внутри камня будто горит тысяча свеч! Лоренцо поднялся из за стола и встал перед скульптурой рядом с Микеланджело. – У Мино на это был особый талант: он умел придать мрамору трепет живого теплого тела. – Волосы он обрабатывал полукруглой скарпелью. Но посмотрите, как бережно резец входил в мрамор! Микеланджело пропел пальцами по волнистым волосам изваяния. |
