- Почему? - Игнатий Корнеич нахмурился. - Ведь мы предполагали, что тебе удастся войти в доверие к высшим чинам военного ведомства и так или иначе получить доступ к долгосрочным планам французской военщины.

    - Да! - согласился д'Артаньян. - Так предполагалось, однако пока что мне не удалось пробиться в элитную воинскую часть, а рядовому гвардейцу ой как непросто войти в доверие к высшим чинам военного ведомства!

    Игнатий Корнеич помолчал, обдумывая услышанное.

    - Что же мешает тебе стать мушкетером? - уточнил он после паузы.

    - Деньги! - Д'Артаньян вздохнул. - Деньги, а точнее, их отсутствие! - И пояснил, видя недоумение, отразившееся на лице купца: - Капитан королевских мушкетеров господин де Тревиль потребовал с меня ни много ни мало тысячу восемьсот экю за право надеть лазоревый плащ!

    - Тысячу восемьсот экю! - Игнатий Корнеич, представлявший, видать, сколь внушительна сумма, ошеломленно уставился на него. - А говорят, мол, на Руси самые бессовестные взяточники да мздоимцы! Да… - Не в силах побороть изумление, он долго еще качал головой. В конце концов справившись с собой, он пообещал молодому человеку: - Ладно, насчет денег мы… подумаем! Сейчас у меня конечно же такой суммы при себе нет, но после… может быть… может быть. Хотя ты и сам тут… без дела-то не сиди! Попробуй к Тревилю этому окаянному какой иной подход найти. Понял?

    - Понял, чего уж там! - Д'Артаньян усмехнулся. - На Центр надейся, а сам не плошай!

    - Это точно! - подтвердил Игнатий Корнеич. - Маленько денег я тебе, разумеется, оставлю…

    - Вот спасибо! - обрадовался разведчик. - Без денег в Европе - никуда! Все у них только за монеты! Все только за золото! Шагу нельзя ступить, чтобы тебя не обобрали!

    Игнатий Корнеич вздохнул:

    - Ничего не поделаешь, такое уж у них сейчас в Европе время! Эпоха первоначального накопления капитала называется. Все стремятся любыми способами капитал накопить! Колонии заморские грабят со страшной силой, вывозят оттуда и золото, и серебро, и самоцветы, и пушнину, и вообще все ценное, что только поддается вывозу! Королевство на королевство с аналогичными целями поднимают! Да и у себя дома, внутри собственной страны, своих же земляков грабить не гнушаются…

    - На деньги опускать.

    - То есть? - не понял Игнатий Корнеич.

    - У них в Европе это называется «опускать на деньги», - объяснил д'Артаньян. - Стыдно же признаваться, что собственного соотечественника ограбил, да и перед Богом как-то… неловко, вот они и придумали специальный термин. Сказал «опустил на деньги» - и все в порядке: ни с Богом, ни с совестью никаких проблем!

    - Ишь как у них все ловко-то придумано! - подивился европейской новации Игнатий Корнеич.

    - Ловко, ничего не скажешь, - согласился псевдогасконец. - Чувствую я, таким вот образом и у нас в России люди скоро тоже начнут друг друга по парижской моде… опускать!

    - И то верно: когда это в Россию с Запада что-нибудь хорошее приходило?! - подтвердил Игнатий Корнеич и, помолчав, спросил: - Ну а чего в городе Париже еще плохого есть?

    Д'Артаньян задумался, не к месту вроде бы вспомнив Констанцию Бонасье, запертую сейчас в номере гостиницы «Изумрудный пик». Эх, спросили бы лучше, чего в городе Париже хорошего есть! Тогда можно было бы и про Констанцию рассказать, а плохое-то разве упомнишь?!

    - А чего там хорошего-то может быть, в том Париже?! - Он пожал плечами.