|
— Вы изволили сладко спать, потому что как упали ненароком, так уже и не встали, только когда мы вас укладывали, вы открыли один глаз, поймали шотландца за юбку, назвали его крошкой и велели, чтобы она, то бишь он, остался. Но никто не стал ему переводить, он вежливо высвободился и ушел со всеми… Вот так, сударь, а больше ничего, можно сказать, и не было… — Господи боже мой! — простонал д'Артаньян, терзаемый приступами нечеловеческого стыда и раскаяния. Потом его мысли приняли иное направление, и он воскликнул: — Мне же нужно отправляться к… миледи Кларик… Чтобы обговорить кое-что… А я не могу встать… — А на этот счет есть верный способ, сударь, — уверенно сказал Планше. — Мне Эсташ подсказал. Он этому научился в Московии у московитов. Говорил даже, как это называется, но я не запомнил. Что-то насчет лье — пюмелье, поухмелье… Короче говоря, нужно нарезать холодной баранины и маринованных огурчиков, влить туда уксусу и насыпать перцу, быстренько употребить все это кушанье, но, главное, после него выпить ещё немного уиски, наплескавши его в стакан пальца на два… Эсташ клянется, что все как рукой снимет, и вы вскочите здоровехоньким, словно вчера родились… — Господи боже! — сказал д'Артаньян с чувством. — Да меня при одной мысли об уксусе, огурчиках и баранине, не говоря уж об уиски, наизнанку выворачивает! — А вы все же попробуйте, сударь! — решительно сказал Планше. — Я Эсташу тоже поначалу не поверил, но он сходил на кухню, показал там, как это все готовить, принес мне тарелку, налил уиски… Я с превеликим трудом в себя все это протолкнул, потом выпил, зажмурясь и, главное, не принюхиваясь, — и посмотрите вы на меня теперь! На ногах стою, изъясняюсь вполне связно, а ведь ранним утречком был в точности такой, как вы сейчас, даже похуже… — Ну что же, — подумав, сказал д'Артаньян. — Неси это твое… как там его, плюхмелье? Планше выскочил за дверь и быстренько вернулся с блюдом в одной руке и стаканом в другой, где виски было налито и в самом деле всего-то на два пальца. Он озабоченно сказал: — Вы, главное, сударь, не принюхивайтесь, верно вам говорю, и тогда все пройдет в лучшем виде… Отхлебнув жидкости с блюда и прожевав огурчики с бараниной, д'Артаньян решился. Отворачиваясь, зажав нос одной рукой, он выплеснул виски в рот. И, вытянувшись на постели, стал ждать результатов. Результаты последовали довольно быстро. Как ни удивительно, д'Артаньян ощутил значительное облегчение — настолько, что решился встать. Голова уже не болела, тошнота прошла, в общем, он чувствовал себя исцеленным. — Волк меня заешь! — воскликнул он. — И в самом деле, словно g`mnbn родился! Вот кстати, Планше, а где это ты разжился столь великолепным синяком? — Честное слово, не помню, сударь, — смиренно ответил Планше. — Надо будет порасспрашивать, может, кто и знает… А средство и правда великолепное, верно? — Восхитительное! — сказал д'Артаньян, потягиваясь. — Положительно, эти московиты знают толк… — И он добавил вкрадчиво: — Только вот что мне пришло в голову, Планше: для успеха лечения следует его незамедлительно повторить. |
