|
— Это все едино… Пустой карман, нерегулярно выдаваемое жалованье, муштра и выговоры, а если начнется, не дай бог, война, все ещё более усугубится — погонят куда-нибудь по непролазной грязи под мушкетные пули и ядра… Послушайте моего совета, подыщите более безопасное ремесло. Гораздо более скучное, но более выгодное. Все мы грезили сказочками о блестящих отличиях на глазах короля, маршальских жезлах и ослепительных карьерах. А жизнь — она проще, любезный д'Артаньян, и гораздо скучнее… — Он печально вздохнул: — По крайней мере, не торопитесь хотя бы жениться. Иначе получится так, что, пока вы месите грязь где- нибудь во Фландрии, вокруг вашей супруги будут увиваться волокиты и вертопрахи… Глянув через его плечо на очаровательную Луизу, имевшую сейчас вид воплощенной добродетели, д'Артаньян усмехнулся: — Плохого же вы мнения о человечестве, любезный хозяин… — Просто я, в отличие от вас, юноша, искушен в жизни и умудрен опытом, — печально ответствовал г-н Бриквиль. Д'Артаньяну крайне не понравился взгляд, которым его квартирохозяин как бы связал воедино на миг гасконца и Луизу, упомянув о волокитах и вертопрахах. Ревнивцы — народ своеобразный и способны на самые непредсказуемые поступки. А потому гасконец решил с ходу увести мысли хозяина от опасного направления. — Вот кстати, — сказал он беззаботно. — Меня, едва я услышал ваше имя, крайне занимает один любопытный вопрос… Вы, часом, не родня ли известному Рожеру де Бриквилю, приближенному маршала Жиля де Рэ, сподвижника Жанны д'Арк? Похоже, он угодил в яблочко. Хозяин прямо-таки расцвел: — Я и не думал, любезный д'Артаньян, что вы столь сведущи в генеалогии и истории Франции, вы мне поначалу показались крайне легкомысленным юнцом, уж не посетуйте… Ну что же, пусть я и не могу представить вещественных доказательств — учитывая, какие бури пронеслись над королевством за эти двести лет и сколько бумаг погибло в пожарищах, — но в нашем роду никогда не сомневались, что со славным Рожером нас связывают родственные узы… «Совсем славно будет, ежели окажется, что и остальные это мнение разделяли», — подумал гасконец. Проследив, как увязывают его багаж, г-н Бриквиль напоследок d`k жене и слугам массу советов, насколько многословных, настолько и бесполезных, ибо они сводились к банальностям — сохранять дом в порядке, плату взыскивать вовремя, избегать мотовства, вовремя тушить огни, стеречься пожара, воров и нищих… Обогатив остающихся столь мудрыми наставлениями, он, наконец, сел на коня и тронулся в путь. Любезность д'Артаньяна простерлась до того, что он добросовестно махал вслед носовым платком, пока поводка и всадник не скрылись за поворотом, — искренне надеясь, что кто-нибудь из прохожих примет его за благонравного сына, почтительно прощающегося с пустившимся в странствия отцом… — Ах, господин д'Артаньян, — сказала растроганно Луиза, — как благородно с вашей стороны вот так тепло провожать Бриквиля… Гасконец браво ответил: — Луиза, долг любою гвардейца — относиться со всем возможным почтением к супругу столь очаровательной женщины… — Интересно, — сказала Луиза, лукаво прищурясь, — а каково же в таком случае должно быть отношение гвардейца к самой женщине? Д'Артаньян окинул её внимательным взором — но личико прекрасной нормандки было совершенно невинным, взгляд лишен легкомыслия, лишь в уголках алых губ таилось нечто, заставлявшее вспомнить поговорку о тихом омуте, издавна известную и в Беарне. |
