|
— Я полагаю, опять-таки со всем возможным почтением, — сказал он в некоторой растерянности. — Вы полагаете… — фыркнула Луиза, решительно отвернулась и вошла в дом. Д'Артаньян в некотором смущении ретировался в свою комнату, где некоторое время забавлялся новехонькими пистолетами, примеряясь, насколько они удобно лежат в ладони, целясь во всевозможные предметы домашнего обихода, проверяя колесцовые замки и кремни. За окном понемногу сгущались сумерки, и пора было посылать Планше к хозяйке за свечой — обычно в Беарне он в это время уже видел десятый сон, но сейчас, взволнованный всеми происшедшими в его жизни изменениями, ложиться не собирался. — Любезный господин д'Артаньян! — послышался вслед за деликатным стуком в дверь голосок хозяйки. — В том ли вы виде, чтобы к вам можно было войти? — Разумеется, — ответил он с готовностью. Непринужденно войдя в комнату, Луиза огляделась и сделала испуганную гримаску: — Господи, эти военные игрушки… Уберите их куда-нибудь, а то ещё выстрелят ненароком… — Исключено, сударыня, — ответил д'Артаньян со снисходительностью старого вояки. — Для производства выстрела необходимо, чтобы… — Бога ради, избавьте меня от этих ужасных подробностей! — зажала она пальчиками уши. — Скажите лучше, можете ли прямо сейчас помочь мне в мелких домашних делах? — С превеликой охотой! — заявил гасконец браво. Он только сейчас заметил, что очаровательная нормандка избавилась от корсажа, обычно стягивавшего её стан, и пленительные округлости, коих не мог не заметить любой зоркий наблюдатель, были благодаря вырезу платья и отсутствию шнуровки открыты нескромному взору так, что г-на Бриквиля это, безусловно, не привело бы в восторг. «Черт побери! — подумал гасконец, направляясь следом за хозяйкой. — Неужели я настолько здесь обжился, что меня уже по- семейному не стесняются? Что бы это могло означать?» Вообще-то, у него были подозрения насчет того, что это может означать, но он помнил: то, что могло в Беарне оказаться простым и ясным, в Париже, не исключено, означает совершенно другое… — Слуги, бездельники, уже завалились спать, — щебетала ungij`, решительно направляясь в сторону гостиной. — А я вдруг вспомнила, что сегодня совершенно необходимо достать серебро, чтобы его завтра с утра почистили… «Суетливая у них тут жизнь, в Париже, — думал д'Артаньян, поспешая следом. — У нас в Беарне преспокойно достали бы серебро из буфета и утречком, куда оно денется…» Войдя в гостиную и остановившись у высоченного прадедушки нынешних сервантов, именуемого дрессуаром, хозяйка пояснила: — Мне придется встать на табурет, чтобы дотянуться до верхней полки, а вы будете меня поддерживать, я ужасно боюсь высоты… В некотором противоречии с только что сказанным она довольно ловко вспрыгнула на табурет и потянулась к верхней полке, бросив, не оборачиваясь: — Поддержите же меня, а то я непременно упаду! Д'Артаньян после секундного колебания крепко поддержал её за талию обеими руками — и следует сказать, что подобные домашние заботы ему крайне понравились. |
