|
Эти люди и без того горой стоят друг за друга, а в особенности теперь, когда вы ухитрились за два поединка нанести поражение всем троим… Против вас отныне не только эта троица, но и вся рота королевских мушкетеров. Можете мне поверить, я знаю нравы этого преторианского легиона… Всякий мушкетер короля отныне будет считать своим долгом свести с вами счеты, помните об этом и не давайте застигнуть себя врасплох. Вы — один в этом городе, у вас нет ни покровителей, ни друзей… если вы только не согласитесь считать меня одним из таковых. — Охотно, граф, — сказал д' Артаньян. — Вот вам моя рука… А впрочем, у меня уже теперь двое друзей. Вы не знаете, но у меня все же есть хороший друг, маркиз де Пишегрю. — Пишегрю? — переспросил де Вард с непонятным выражением лица. — Ну что же… Позвольте дать вам ещё один совет… Он замолчал и обернулся, услышав отчаянный топот сапог по сухой земле, покрытой жухлой прошлогодней травой. Д'Артаньян положил было руку на эфес шпаги, но его новый друг не проявлял ни малейшего беспокойства, и гасконец разжал пальцы. К ним, придерживая шпагу, подбежал очень рослый, широкоплечий дворянин, лишь немногим уступавший в статях Портосу. Поверх камзола на нем красовался плащ гвардейцев кардинала, такой же, как на графе де Варде. — Что случилось, Каюзак? — обеспокоенно спросил граф. — Господа, господа! — выкрикнул гвардеец, силясь перевести дыхание. — Вам нужно немедленно отсюда убираться! Кто-то позвал стражников, и они совсем близко… — Черт возьми, я им покажу, с кем они имеют дело!.. — вскричал д'Артаньян, вновь хватаясь за шпагу. — Оставьте! — решительным тоном распорядился де Вард. — Где- нибудь на окраине, в сумерках, это ещё сошло бы, но средь бела дня, почти в самом центре Парижа… Поверьте, д'Артаньян, вы только навредите себе. Лучше нам всем скрыться, поскольку бежать от стражи — дело для дворянина нисколько не позорное, вполне житейское… Поздно! Поздно! Со стороны особняка герцога де Ла Тремуйля показалась целая орда лучников королевской стражи, а с противоположной стороны — столь же внушительный отряд их собратьев, сомкнувший вокруг троицы кольцо со сноровкой, свидетельствовавшей о богатом опыте охоты на двуногую дичь. Д'Артаньян, сумрачно глядя исподлобья, пришел к выводу, что всякое сопротивление бесполезно: не столько оттого, что его убедили увещевания де Варда, сколько от осознания того простого факта, что противник превосходил количеством многократно, и не в человеческих силах одолеть такую ораву. Ну, а сложить голову в безнадежном бою с презренными альгвазилами [Альгвазил — в Испании должностное лицо, выполнявшее в том числе и судебные или полицейские функции. Во Франции это слово исстари приобрело переносный смысл как символ держиморды.] было бы величайшей глупостью, на которую и гасконец не способен… — Господа, по крайней мере, вы здесь совершенно ни при чем… — успел сказать д'Артаньян, когда вокруг них окончательно сомкнулось кольцо стражников, судя по их физиономиям, пылавших самым низменным охотничьим азартом. — Честное слово, я попытаюсь сделать все, что в моих силах, — одними губами ответил де Вард. Вперед протолкался королевский сержант, очевидно, самое крупное на данный момент присутствующее здесь начальство, bnnpsfemm{i, кроме шпаги и грозного вида, ещё и жезлом с медной королевской лилией, который он держал перед собой так важно, словно полагал его маршальским, — или волшебным щитом, способным оградить его от оскорбления действием. |
