|
— Все вокруг меня прячут истину за красивыми словесами… Черт побери, ещё мой славный отец издавал строжайшие эдикты о запрещении дуэлей, и я, наследуя ему, оглашал новые… — Встреча, ваше величество… — сказал де Кавуа. — Да, я помню… — Взгляните на господина д'Артаньяна, сына славного дворянина, добровольцем сражавшегося за веру бок о бок с вашим славным отцом. Молодой человек удручен и искренне раскаивается… Д'Артаньян поторопился придать себе вид совершеннейшего раскаяния и покорной удрученности. — Ну да, как же! — проворчал король. — Взгляните только на эту хитрую гасконскую рожу! Не забывайте, де Кавуа, я сам наполовину гасконец, а потому меня-то не обведешь вокруг пальца! Раскаяние, ха! Скорее уж этот юный нахал втихомолку пыжится от гордости! Ну-ка, отвечайте, сударь, да или нет? — Самую чуточку, ваше величество, — смиренно ответил д'Артаньян. — Приятно видеть, что вы, по крайней мере, честны со своим королем… или почти честны… Что же мне с вами делать, любезный д'Артаньян? Вы, ей-же-ей, поставили меня в сложное положение — меня, вашего короля! С одной стороны, побежденными оказались мои мушкетеры… — Но победителем стал ваш гвардеец, — вкрадчиво сказал де Кавуа. — Вот именно, вот именно… С другой же стороны, у меня есть повод не на шутку посмеяться над хвастовством де Тревиля, полагающего, что его рота — лучшие в мире солдаты… Признайтесь, Ка- вуа, вас это только порадует? — Мы все — слуги вашего величества… — Хитрец вы, де Кавуа, хотя и не гасконец, — сказал король убежденно. — Но я не могу сердиться на человека, известного всему Парижу как образец супружеской добродетели. Это ваша сильная сторона, мошенник вы этакий. Итак, господа… По-моему, молодой dbnpmhm заслуживает некоторой награды. Не потому, что я снисходительно отношусь к дуэлям, упаси боже! Я просто рад, что мои гвардейцы получают достойное пополнение… но на будущее — довольно, д'Артаньян, слышите? Если мне донесут, что вы дрались на дуэли, я уже не буду так снисходителен! — В том случае, если вашему величеству донесут правду, я готов понести любое наказание, — сказал д'Артаньян. — Вот именно, вот именно… Что же мне с вами делать? Ну, как- то вы все-таки устроены, верно? Вы уже состоите в гвардейских кадетах. Я мог бы помочь вам купить первую же роту гвардии, которая будет продаваться… но, насколько я знаю гасконцев, есть кое-какие обстоятельства, точнее, одно-единственное обстоятельство… Безденежье — недуг, не щадящий ни королей, ни простых смертных… Вот что… Ла Шене! — позвал король и, когда камердинер вошел, решительно распорядился: — Ла Шене, посмотрите у меня по всем карманам, не найдется ли там тридцати пистолей… а впрочем, не будем мелочны! Посмотрите, не найдется ли сорока! И если найдется, несите их немедленно сюда. Разумеется, деньги нашлись, и именно сорок пистолей. «Его величество ровно в два с половиной раза менее щедр, нежели мой до сих пор неизвестный даритель… или дарительница, — моментально подсчитал д'Артаньян, имевший некоторые способности к математике. |
