Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
На ее лице он кажется слишком крючковатым и длинным, но совершенно нормален для мужских черт. Я замечаю и другое сходство. Такая же мощная нижняя челюсть, выразительный подбородок, приподнятая верхняя губа, торчащие уши. Только глаза у нее не голубые, а темные, почти черные.

   — Эвелин, — говорит он. Его голос немного дрожит.

   Эвелин — имя жены Маркуса, матери Тобиаса. Я отпускаю его руку. Всего несколько дней назад я вспоминала ее похороны.  А теперь она стоит передо мной, и ее взгляд холоднее, чем у любой другой женщины из Альтруизма, которых я когда-либо видела.

   — Привет, — говорит она, обходя стол. — Ты выглядишь старше.

   — Да, еще бы. С течением времени это со всеми случается.

   Он знал, что она жива. Как давно он это выяснил?

   — Ты наконец-то пришел… — с улыбкой начинает она.

   — Не по той причине, о которой ты думаешь, — перебивает он. — Мы бежали от эрудитов, и единственным шансом на успех было сказать твоим кое-как вооруженным лакеям свое имя.

   Должно быть, она его злит. Но я не могу отделаться от одной мысли. Знай я, что моя мама жива, — я не стала бы с ней разговаривать так, как сейчас говорит со своей матерью Тобиас. Независимо от того, что она мне сделала.

   Мне становится больно. Я пытаюсь выбросить все лишнее из головы и сосредоточиться на происходящем. На столе лежит большая карта, покрытая непонятными отметками. Очевидно, карта города. На стене висит доска, на которой расчерчена таблица. Но я не могу разобраться, что в ней, она сделана стенографией, которой я не знаю.

   — Хорошо, — продолжая улыбаться, говорит Эвелин, но уже без прежнего оттенка веселья во взгляде. — Тогда представь мне твоих товарищей-беженцев.

   Ее взгляд падает на наши руки, которые соединены вместе. Тобиас мгновенно разжимает пальцы. Сначала он показывает на меня.

   — Трис Прайор. Калеб, ее брат. Их друг, Сьюзан Блэк.

   — Прайор, — говорит она. — Знала я нескольких Прайоров, но Трис среди них не было. А вот Беатрис…

   — Ну, я тоже знаю нескольких Итонов, тех, что в живых, но среди них нет Эвелин, — отвечаю я.

   — Я предпочитаю называть себя Эвелин Джонсон. Особенно среди альтруистов.

   — А я предпочитаю называть себя Трис, — отвечаю я. — И мы не альтруисты. По крайней мере не все.

   Эвелин многозначительно глядит на Тобиаса.

   — Интересные у тебя друзья.

   — Это перепись населения? — спрашивает Калеб, стоящий у меня за спиной, и выходит вперед с открытым ртом. — А… это? Убежища бесфракционников?

   Он показывает на первую строку таблицы, где написано «7………У Б».

   — В смысле точки на карте? Убежища, ну, как это правильно сказать?

   — Слишком много вопросов, — отвечает Эвелин, выгибая бровь. Знакомая мимика. Как у Тобиаса. Как и нелюбовь отвечать на вопросы. — Из соображений безопасности я промолчу. В любом случае пора ужинать.

   Она показывает на дверь. Сьюзан и Калеб идут первыми, следом — я, Тобиас и его мать — последние. Мы снова попадаем в лабиринт, заполненный механизмами.

   — Я не дура, — тихо говорит она. — Я знаю, ты не хочешь иметь со мной ничего общего, хотя до сих пор и не понимаю, почему…

   Тобиас хмыкает.

Быстрый переход
Мы в Instagram