— Твоя мать права.

— Не пытайся умаслить меня комплиментами, Рэнсом Монтгомери. Они тебе все равно не помогут.

— Тем не менее они принесли мне полдюжины ребятишек, — улыбнулся Рэн, целуя ее в нос. — И массу удовольствий в промежутках. Если Колин мужчина и способен командовать бригом, значит, у него достаточно мужества, чтобы отвечать за последствия. Верь матери, Рейн.

— Я верю. Что мне теперь делать? — Он переводил взгляд с матери на отца.

— Уйми свой гнев, Рейн, не направляй его на тех, кто этого не заслуживает, или ты потеряешь больше, чем можешь себе представить, — ответила Аврора. — Существует много способов развеять свою печаль и кроме тех, которым я тебя учила. Иди к ней, позволь ей помочь тебе.

— Не могу. Я боюсь причинить ей боль. Я обещал не приходить к ней в гневе и не могу нарушить клятву. Особенно после… — Рейн умолк. — Просто не могу.

Мать пристально взглянула на него, затем одобрительно кивнула, взяла мужа за руку и потянула за собой.

— Пойдем, любовь моя. Мне нужно позаботиться об ужине, а ты найди детей.

— Нет, — прорычал Рэнсом. — Жена мне нужна для любви. Оставь нас, Рейн.

Тот поспешил выйти и закрыл дверь, оставив за ней целующихся Аврору и Рэна.

Мгновение спустя он уже мчался наверх, перепрыгивая через ступеньки. Комната была пуста, только вмятина на подушке свидетельствовала о недавнем присутствии Микаэлы. Кабаи раскладывал полученную одежду по ящикам и на вопрос хозяина только пожал плечами. Его раздражение чувствовалось даже издалека.

Рейн занялся поисками жены, искал почти час и уже начал беспокоиться, когда услышал ее смех.

Отодвинув виноградную лозу, Рейн окинул взглядом сад. Вива с Микаэлой сидели рядом, подоткнув юбки и болтая ногами в каменной чаше фонтана. Он прислонился к стволу, глядя на них. Контраст поразительный. Вива — прелестное дикое создание, но еще ребенок, ее стройное тело пока не обрело женских форм, тогда как Микаэла… Он вздохнул. Голос у Вивы был высоким и нежным, а у Микаэлы походил на шелест тяжелого шелка. Его тело напряглось. Рейн знал, что Микаэла не станет разговаривать с ним, и знал, что Аврора будет следить за Колином своим внутренним взором. Наверное, он просто завидует, что не обладает способностью видеть будущее в магическом зеркале, как это делает Аврора.

Затем Рейн услышал свое имя. Вива что-то прошептала на ухо Микаэле, и реакцию его жены можно было назвать шоком. Неожиданно сестра встала, подхватила сандалии, а Микаэла нагнулась за своими туфлями, и Рейн увидел ее грудь. Он вспомнил, как последний раз обнимал жену, как его плоть находилась в ней.

Почувствовав, что его тело изнывает от желания, он стал взбираться на гору.

— Он там, — показала Вива.

Без рубашки, босой, с распущенными волосами, Рейн напоминал существо из джунглей, первобытное и дикое, веревки мускулов вздувались на его спине и длинных руках, когда он лез по скалам.

— Господи, это слишком опасно! — прошептала Микаэла, когда он прыгнул и ухватился руками за край скалы.

Сердце у нее замерло, но Рейн подтянулся и полез дальше по голой скале.

— Для него это все равно что взбираться по лестнице, — спокойно заметила Вива, таща ее за собой.

Микаэла сопротивлялась, завороженная видом его мускулистого тела и кошачьей ловкостью, с которой он взбирался по скалам.